Танцы с медведями - Майкл Суэнвик

Последние два дня она за ним наблюдала. Сегодня они поговорят.

Наконец раздался дробный топот ног по ступеням, ведущим с улицы, и ее жертва распахнула дверь. На крохотное мгновение прохладный осенний воздух хлынул в «Ведро гвоздей». Потом дверь с грохотом захлопнулась наглухо, восстанавливая вонь сигарет и несвежего пива.

— Англичанин! — воскликнул неприметный юноша — неинтересный даже людям Хортенко. Парень регулярно заглядывал сюда спорить о политической теории и, уходя, оставлял повсюду пачки листовок.

— Точно! — отозвался его приятель.

Молодая женщина, еще наполовину студентка, но уже куда больше проститутка, повернулась на табурете и послала незнакомцу воздушный поцелуй.

Иностранец мог быть очарователен, когда хотел, — это было первое, что записала Пепсиколова в своем отчете.

— Водки! — крикнул Даргер, хватая стул и швыряя кепку на стол. — Если это пойло можно так назвать.

Бутылка, стакан и тарелка хлеба были доставлены. Даргер хлопнул стопку и отщипнул мякиш. Затем откинулся на стуле, чтобы наполнить стаканы на соседнем столе.

— Итак, что за подрывную чушь мы обсуждаем?

Дилетанты рассмеялись и подняли свои стаканы в приветствии.

Даргер производил впечатление щедрого человека, но в действительности тратил совсем немного денег. К примеру, заказал лишь полбутылки водки в течение долгого вечера. Вот и вторая особенность, которую Пепсиколова отметила в своем отчете.

Она пытливо изучала Даргера прищуренными глазами. Он отличался от всех, с кем ей доводилось иметь дело. В принципе, он был неплохо сложен, но лицо… ну, стоило ей хоть на мгновение отвернуться или самому Даргеру — сменить позу, как он буквально терялся в потемках. Не то чтобы он был неказист, отнюдь… Если выражаться точнее, то внешность Даргера была настолько типичной, что его облик отказывался задерживаться в памяти. Когда Даргер говорил, то черты его лица оживлялись. Но едва его губы переставали двигаться, как он тут же сливался с обоями.

Непримечательный. Вот верное определение.

Пепсиколова подошла к столу иностранца.

— Вы кое-что ищете.

— Как и все мы, — Даргер улыбнулся ей и подмигнул, явно приглашая присоединиться к нему в частном заговоре. — В юности я некоторое время работал предсказателем. «Вы стремитесь к совершенству», — говорил я. «В вас есть неизведанные глубины… Вы пережили великую утрату и познали страшную боль… Окружающие не в состоянии оценить вашу чувствительную натуру». Я твердил всем одно и то же и кормил каждого одинаковыми сказками. На самом деле моя болтовня была столь убедительна, что пошел слух, будто я вожусь с демонами… В итоге я сбежал от толпы линчевателей под покровом ночи.

Пепсиколова пинком отодвинула ближайший стул.

— Садись же и расскажи мне о себе, — продолжил Даргер. — По-моему, ты замечательный человек, который заслуживает гораздо лучшего, чем дрянное обращение, которое ты до сих пор видела в жизни.

Он смеялся над ней! Пепсиколова мысленно пообещала себе, что он заплатит за свои слова.

— Проводник, — произнесла она. — Мне сообщили, что вы нуждаетесь в проводнике, достаточно сведущем в подземных путях.

Он задумчиво уставился на нее.

Пепсиколова легко могла представить, что он видел. Женщина брачного возраста, худенькая, с коротко постриженными темными волосами. Одета в рабочую одежду: мягкая шляпа, свободный пиджак поверх простого жилета и сорочки, мешковатые штаны. Ботинки у нее были достаточно прочными, чтобы переломить хребет крысе, наступив на нее лишь единожды. Она знала это по опыту. Даргер не заметит Святую Кириллу и Святую Мефодию — один узкий клинок для рукопашной и второй для метания, — которые она прятала в рукавах. Но у девочек имелся братец, Большой Иван, прикрепленный на поясе. Иван, как и многие мужчины, был не слишком функционален, поэтому служил для понта и устрашения.

— Ваша цена? — спросил Даргер.

Она ответила.

— Вы наняты, — кивнул он. — За половину названной суммы, разумеется… я не дурак. Можете начинать знакомить меня с общей областью, где я желаю сосредоточить свои поиски.

— А именно?

Он неопределенно повел рукой.

— Я думаю о востоке. Под старым городом.

— То есть у подножия Кремля? Я знаю, что вам нужно.

— Правда?

— Не думайте, что вы первый, кто нанимает меня для поисков утерянной могилы царя.

— Освежите мою память.

Не потрудившись убрать из голоса раздражение, Пепсиколова бросила:

— Во время падения Утопии огромное множество вещей было спрятано, чтобы защитить их от определенных сил. Среди них оказалась и могила царя Ленина, некогда возвышавшаяся на Красной площади, но теперь похороненная в неизвестности. Как имена Петра Великого или Ивана Грозного, его имя до сих пор важно для русских. Если его тело найдется, оно, несомненно, будет использовано вашими друзьями-диссидентами. Кроме того, существуют обычные слухи о связанном с могилой кладе. Конечно, это полная чушь, но я уверена, вы все равно в них верите. В общем, не думайте, что меня легко обмануть.

— Да! Точно! Вы видите меня насквозь, — Даргер лучезарно улыбнулся. — Вы исключительно проницательная женщина, и я ничего не могу от вас скрыть. Мы можем приступить прямо сейчас?

— Как пожелаете. Воспользуемся черным ходом.

Они направились на кухню, и Даргер придержал для своей спутницы дверь. Когда Пепсиколова проходила мимо, он положил руку ей на зад в вызывающей ярость снисходительной манере. По ее позвоночнику прокатилась судорога удовольствия.

Она заставит его страдать с наслаждением.

Первый раз баронесса Лукойл-Газпром провела ночь с Аркадием одна. Во второй раз она явилась в сопровождении своей лучшей подруги Ирины — в надежде притупить его аппетиты. Однако, когда жемчужный свет зари затопил город и просочился в окна апартаментов юноши, две дамы распростерлись, ослабшие и утомленные, на плоту его огромной кровати. Сам же Аркадий был абсолютно уверен, что мог бы продолжать еще не один час.

Но, видя их изнеможение, юноша нежно поцеловал каждую из милых женщин в лоб и, накинув вышитый шелковый халат, прошествовал к окну. Он хотел встретить рождение нового дня. Алхимия рассвета превратила дымы и туманы Москвы в размытую и святую дымку, на краткий срок преобразившую забитое людьми и злое место в безгрешный город на холме. Перед Аркадием расстилался второй Иерусалим, достойное обиталище для Духа Живого.

Молодой человек застыл на месте, утопая в присутствии Бога.

Спустя несколько минут баронесса Авдотья чуть заметно шевельнулась и выдохнула:

— Это было… даже лучше, чем в первый раз. Я и представить себе не могла, что такое возможно.

Ирина рядом с ней промурлыкала: