Дороги в неизвестность - Марик Лернер

– Вот! – сказал Зверь, обращаясь ко мне. – Мы с тобой много не предназначенного для его ушей болтали?

– Да вроде ничего такого, – напрягся я.

– Тогда ладно. Сам с ним разбирайся, а я пошел.

Он, рисуясь, щелкнул пальцами и шагнул в появившуюся черную дыру. Через десяток секунд проход исчез. На той стороне Леха вышел к лесу.

– А что это было? – оторопело спросил Тед.

– При чтении особо секретных документов, – доверительным тоном сообщаю, – сверху ставится гриф Х-00-99, где цифры 00 заменяются на продолжительность ознакомления, а 99 – на максимальное количество лиц, имеющих в каждый конкретный момент допуск к этому грифу. То есть если написано Х-01-2, значит, читать можно только в течение минуты и двум посвященным. Все остальные, даже случайно увидевшие документ, расстреливаются на месте. Это именно тот случай.

Тед уставился на меня, открыв рот. Неужели на такие подначки здесь ловятся? Наивный парень.

– Это шутка, – на всякий случай пояснил я. – На одном интернет- форуме люди развлекались, вот я и запомнил. Но болтать об этом не надо. Ты только что познакомился с главой Клана. – Я на мгновение задумался, как бы пояснить, – он парень очень не стандартный и… в славянской Зоне это называется «меченые», то есть обладающие странными способностями. Собственно для этого мне и нужна была аномалия. Можно пересекать границы незаметно, но вот если об этом станет известно кому-то помимо нас, могут быть проблемы. Это понятно?

– Да, – моментально ответил Тед.

– Вот и помалкивай. Не стал бы я это раньше времени демонстрировать, но ему нужен местный язык. Жене тоже обо всем рассказывать пока не надо. Ходили смотреть на яму вместе, потому что требовался проводник. Все. Подробности ни к чему.

– А ты думаешь, она не заметит, что я вдруг начал понимать ваш Язык? – насмешливо спросил Тед.

– А ты скажи, что первый шаг к превращению из чужих в своих сделан, когда клятву дали, теперь второй – дали авансом Язык. Придет и ее очередь, но со здоровьем лучше не шутить, так что после родов. Третий, и последний, будет, когда попадем в Треугольник. А там уже от вас зависит. Специально поясняю еще раз – постарайся говорить на Языке как можно больше по поводу и без повода, даже сам с собой разговаривай, что сказать хочешь, сначала на Языке мысленно произнеси, а не то из головы выветрится все, что туда вложено. А по поводу прочего – вернемся домой, там и вопросы задавать будешь. Пока еще рано. Пошли назад на базу…

– А теперь еще один круг, – сказал полковник.

– Принято, – ответил Летчик и самолет начал разворачиваться. – Задолбали, – грустно сказал он мне в наушник. Совместными усилиями мы все умнели и умнели. Теперь наши разговоры подслушать гораздо проблематичнее. Вставляешь в ухо микронаушник, и даже оборотень рядом не услышит. Спасибо земной промышленности за идею. Приемной комиссии я сказал, что отслеживаю состояние самолета. И говорил он для меня отдельно, люди ничего не слышали из своих «Говорилок».

– Сколько можно? – пожаловался он мне. – И так понятно, что лучшего приобретения просто не может быть. Где они еще возьмут хоть что-то отдаленно похожее? Нигде. А когда вернемся, – добавил специально для меня, – посмотри покрытие на левом крыле. Надо что-то делать с обледенением. К подобным температурам я не готов. Можно нагревать, но очень много энергии теряется.

В моем наушнике послышался шорох, а затем Летчик неожиданно сказал для всех:

– Тут что-то странное. При выборе района исходили из отсутствия больших групп людей, а эти находятся прямо за горой.

Полковник лихорадочно увеличивал картинку, еще двое влезли чуть ли не в экран. На нем была видна большая группа двуногих и животных.

– Ближе, – попросил Кремер Летчика, – подойди ближе. – Орки, – уверенно заявил он через минуту, – и груз перегружают. Эти кто?

– Уверенно опознать нельзя, – сообщил Летчик. – Или люди или… хм… крысы. О! – удивленно сказал он, – а они в меня стреляют… Чуть не попали. Ухожу в сторону. – Было видно, как поворачиваются наблюдаемые, стреляя из самого разнообразного оружия. – В будущем, – спокойно сказал Летчик, – необходимо предусмотреть маскировочную окраску. Если бы они среагировали сразу, могло бы кончиться гораздо хуже.

– Караван, – яростно выругавшись, сказал единственный из присутствующих пес с капитанскими погонами. – А я вам говорил!

– Значит, очень удачно вышло, – пробормотал себе под нос полковник. – Что ты такое сделал, что он не просто команды выполняет? Можно считать, что свои обещания ты даже перевыполнил. Хочу еще сотню… Там выход только один? – спросил он в «Говорилку».

– Насколько я успел осмотреть – один, – уклончиво ответил Летчик. – Перекроете долину, никуда они не денутся. Там, – он на мгновение задумался, – сто восемьдесят два ослика, сорок два орка и тридцать восемь возможных крыс. Может, они вовсе люди. Шанс есть.

– Шанс! – вскакивая, сказал Кремер. – Десять перекрывают выход из ущелья назад. Мики, – обращаясь к капитану, – бери остальных и вверх. Вы… – он посмотрел на меня. Следак уже стоял рядом, радостно скалясь. Я кивнул. – Взять патронов и гранат, сколько способны унести. Вперед!

Бегом, бегом, бегом. Все время вверх изо всех сил. Кто первый успеет, тот и победил. Если они – на подходе расстреляют. Думать некогда, сердце уже в горле стоит, груз давит на спину, и дышать невозможно. Все вверх, бегом и бегом. Большой рост и вес в такой ситуации только минус. В горах хорошо быть маленьким и легким. Неумение бегать по кручам – еще один большой минус.

Камни выскакивают из-под ног и летят вниз. Кто-то падает. Сил уже нет, но надо и без сил, через «не могу». На третьем, на десятом дыхании. Показать, что не потянул? Сесть и плюнуть, все равно это нас не касается? Никогда! Мы не люди, мы можем больше. Вверх, вверх, быстрее, быстрее. Глаза уже ничего не видят, ноги переставляются на чистом автоматизме, только вверх и вверх.

Мы успели. Только выскочили на гребень – навстречу оскаленные зеленые хари. Я трясущимися руками открыл огонь из пулемета. Никуда не попал, но они шарахнулись за камни. Теперь есть время. Устраиваюсь поудобнее, пытаясь привести дыхание в норму. Остальные за моей спиной торопливо выкладывают из камней хоть какое-то подобие бруствера.

С вершины по каравану – очередь, очередь, еще очередь. Не важно, кого зацепишь, людей или животных, пока не кончилась лента. Наша задача зажать их и не выпустить. Их интерес – увести ослов с грузом. По одиночке могут и уйти, но груз останется здесь. Бьются на земле раненые ослики, дико вопя, мечутся в свалке, пытаясь вытащить уцелевших, двуногие фигурки.

Прямо у выхода из ущелья я навалил кучу трупов. Тед торопливо сует новую ленту (совершенно не помню его бегущего рядом), щелчок – и опять очередь за очередью по скоплению бегающих внизу фигур. Некоторые пытаются отвечать, но снизу вверх прицелиться не просто. Сплошная слепая стрельба, попасть в цель можно только случайно. Потом один встал на колено, держа на плече трубу гранатомета. С особым удовольствие прошелся по нему свинцом. Выстрелил он, уже падая, и снаряд полетел куда-то в небо, безвредно разорвавшись на склоне.