Стальные грозы - Александр Зорич

– Вообще-то не готов. Я должен удостовериться, что с моей машиной все в порядке.

Илютин скривился – мол, что за детский сад. Но на словах согласился:

– Ну пойдемте, почему бы и нет. Нам все равно в ту сторону.

Возле «Динго» стояли два сапера.

При приближении старших офицеров они с энтузиазмом отдали честь Илютину и полностью проигнорировали Растова.

Растов не стал придираться – мало ли, может, совсем на ногах не стоят уже.

– Товарищ майор, магнитная мина обезврежена! Визуальный осмотр танка проведен, других взрывоопасных устройств не обнаружено!

Илютин был краток:

– Спасибо, Климович. Свободны.

К Растову подскочил взволнованный Лунин:

– Ждем ваших приказаний, товарищ майор!

– Остаешься за старшего.

– А вы?

– Я на прогулку… Вот, с товарищем майором.

Илютин кивнул. Мол, да, ему ведомы знатные маршруты…

– Тут, кстати, осторожней, – сказал Растов Илютину, указывая на пол близ кормы танка. – Странный эффект наблюдался. Интенсивная осцилляция гравитационного поля. Хотя для гравитационного поля оно действует слишком избирательно…

Илютин снисходительно отмахнулся – как гинеколог от порнографии.

– А, это магназер.

– Прошу прощения, что такое «магназер»?

– Ну, магнитные… гм-гм… финишеры на авианосцах знаете?

– Имею представление.

– Так это то же самое. Направленное магнитное поле высокой напряженности, формируемое потоком монополей… гм-гм… Дирака. Его тут клоны используют, как говорится, и в хвост и в гриву.

– Чтобы что?

– Чтобы производить ту самую продукцию, ради которой я сюда прилетел. Идемте.

Растов так спешил удалиться от пучка монополей Дирака, который вызывал в нем безотчетное раздражение, что «лунная походка» ему совершенно не давалась. При очередном шаге он оттолкнулся от пола с такой силой, что подлетел к двутавру на потолке и по-клоунски стукнулся о него теменем.

Илютин поглядел на это неодобрительно.

– Знаете, над вами надо взять шефство. Обо что биться – это ваше дело. Но если там стоит мина-ловушка… Начальство меня четвертует, если узнает, что у меня на глазах погиб сын Растова.

Пришлось гвардейцу-танкисту переступить через гордость и ввериться в руки осназовцу в штурмовом скафандре «Валдай».

В отличие от более простых и легких танковых бронескафандров штурмовой «Валдай» был отлично приспособлен для перемещений в невесомости.

Осназовец деликатно приобнял майора за плечи, после чего два полупрозрачных огненных мотылька под подошвами его железных ботинок создали тягу, полностью уравновесившую вес обоих. Ну а реактивный выхлоп между лопаток осназовца властно повлек их вперед.

Несмотря на киногеничность, полет был не особо комфортным. К счастью, коридор оказался коротким, и вскоре они уже уперлись в люк-диафрагму, выкрашенную в яркий оранжевый цвет.

На люке сияла поддельным золотом эмблема: пробирка, из которой вырастает роза.

– Теплица тут у них, что ли? – попробовал пошутить Растов, ткнув пальцем в розу.

– Это эмблема клонского министерства здравоохранения… Которая, впрочем, не отражает реальную ведомственную принадлежность объекта за шлюзом.

– И какова же эта принадлежность?

– Военная, ясен пень. Как и все здесь, на базе Вара-20.

– Так это объект класса «Вара»! – удивился Растов. – Так бы сразу и сказали…

– Я думал, очевидно, что перед нами – одна из секретных передовых баз Конкордии.

– Мы, танкисты, доверяем только тому, что видим. Я лично видел временную стоянку флота… И никаких капитальных баз!

– Сейчас мы это исправим, – пообещал Илютин загадочно.

С этими словами он извлек из транспортного отсека своего скафандра плоский портфель крокодиловой кожи с чванливым фравахаром на пряжке и тремя сквозными пулевыми отверстиями.

«А портфельчик-то наверняка сняли с какого-то генерала… Ехал, небось, в той самой колонне, которую мы по доброте душевной отпустили. Тут-то его осназ с борта «Кирасира» и прихлопнул…»

Илютин раскрыл портфель, достал из него пачку бумаг.

– Включите, пожалуйста, в своем скафандре «Сигурд», – попросил Илютин. – Главное – сканер не забудьте.

Следующие десять минут они потратили по-офисному. Сканировали документы, переводили, обсуждали. Растов еще и кофе пил – из поилки своего скафандра.

Искали, разумеется, штатный способ открытия люка-диафрагмы с золотой розой.

В какой-то момент майор уже разуверился в том, что Илютину улыбнется удача, и предложил:

– Давайте, может, по старинке? Силумитом?

– Взрывать нельзя.

– Там что, хрусталь?

– Ну, практически. Это, по сути, аквариум.

– Внутри рыбы?

– Внутри… гм-гм… люди.

– Плавают?

– Живут.

В этот момент Илютин, чутко прислушивающийся к бормотанию «Сигурда» над очередным документом, воодушевленно воскликнул:

– Ага! Как веревочка ни вейся, все равно конец один!

– Нашли код?

– Да.

Илютин, при всей своей зажатой, жестяной какой-то несимпатичности, был прав в одном: объект за дверями был сопоставим со Стальным Лабиринтом. Может быть, и не по значению – тем более что о его значении и назначении Растов пока не ведал, – но по оказываемому на зрителя воздействию.

От шлюза за люком-диафрагмой вела белая с легким серебристым отливом и очень чистая (Растов не удивился бы, если б выяснилось, что стерильная) полимерная дорожка.

Дорожка приводила на балкон, напоминающий площадку для прыжков в бассейн с трамплина.

А с балкона… открывался вид. На живой аквариум. Который лежал внизу, вверху, слева и справа.

Ну то есть это был не совсем аквариум. А как бы аквариум: разомкнутое каре небоскребов за стеной из воды.

Да, балкон был отделен от «небоскребов» водой – вертикальной ширмой из плоского, степенно струящегося искусственного водопада. Водопад выгибался дугой, образуя половинку цилиндра, и плотно обнимал балкон с трех сторон.

– Что это? – спросил Растов.

– Изолятор при центре «Возмездие нечистым».

– Нечистым – в смысле нам? – уточнил Растов.

– Мы в терминах конкордианской идеологии «неправедные». А «нечистые» – это чоруги.

– То есть центр разрабатывал оружие против чоругов?