Дороги в неизвестность - Марик Лернер

– Вот интересно, – глубокомысленно изрек Следак, бдительно озирая встречных прохожих в поисках врагов, – а как насчет скрещивания собак с волками?

– Нормально будет, – рассеянно отвечаю, пытаясь понять, что такого интересного увидел только что, – в самом начале, когда только-только Большая Война кончилась, были и такие, прекрасно с волками жили. Наши волки на самом деле, скорее, волкособаки, только от псов там очень мало. Теперь непременно будет вливание свежей крови. И нам это интересно, и им тоже.

Когда-то точки выброса эльфы отобрали так, чтобы поселков в тех местах не было. Но земля в котловине давно поделена была, другое дело, что не всегда контролировалась. Части людей сильно не повезло – попали на территорию орков, а те и между собой-то никогда дружно не жили. На первых порах люди еще и не стремились договариваться с соседями, рассчитывая на превосходство в оружии. Но и понять ничего не успели, как получили моментально объединенный фронт оркских князей. Лет пять там беспрерывно стреляли, пока жалкие остатки недобитых людей не ушли к озеру.

С нашей стороны, с севера, часто крысы приходили, здесь старались не селиться. Новый Город попал как раз в дырку между бывшими владениями собак и большим лесом, где живут егеря с рысями. Здешнее начальство очень быстро поняло преимущество сотрудничества. Собаки знали местные условия, а у людей оружие – вот и объединились. А когда все более-менее утряслось, Клыкастая начала целенаправленно встраиваться в людскую жизнь. Оборотней намного меньше, преимущества людской жизни (хотя бы в технологиях и комфортном существовании) прекрасно видны. Отгородиться все равно не удастся, так лучше взять процесс объединения в свои руки и не пускать на самотек, решила Клыкастая.

Раньше местные племена все больше отбивались от набегов. Не только крысы и орки не прочь были пограбить. Вечно все были готовы к отражению атаки и только в редкие минуты затишья землю пахали и рыбку ловили. Если зайти подальше в район оборотней, там еще местами рвы сохранились, и дома совсем по-другому построены, сплошные стены с бойницами. Очень большие проблемы раньше были – население уменьшалось. В последние годы перед приходом людей уже заметно стало. Здесь поселок погиб, там еще пару лет – и не удержаться. Даже обсуждали, не уходить ли на юг.

А собаки-оборотни в новых условиях прекрасно устроились. Они теперь ближайший и самый весомый союзник Нового Города. Четверть кадрового состава армии – оборотни, они имеют доступ ко всей технике и поставкам оружия. Все проходят через призыв – и мужчины, и женщины. Люди могут сачковать – собаки нет. Вот единственное, что никогда на сторону не уйдет через них, – оружие. Прекрасно знают, чем это кончиться может. Зато у каждого дома есть частный ствол, и не один, а еще несколько складов на всякий случай. Собаки вообще очень отрицательно относятся к продаже оружия оркам и гномам, но эльфы никого не спрашивают.

Голосовать им без надобности – в своем квартале сами себе власть, а общегородские улучшения – вроде проводки электричества или постройки канализации – им положены, как и всем. В их район людская полиция не лезет, все проблемы решаются без выноса сора наружу. Всё на грани закона, никогда не заходя за грань. Когда орки с гномами продукцию продать хотят в Новом Городе, они налог платят в специальном подразделении вроде таможни. А собаки ездят по дальним районам и скупают все, что спросом пользуется, но на таможне не платят – считается, что все это они на собственных фермах производят, и с них берут только общегородские налоги. Ферм у оборотней-то на самом деле практически не осталось, несколько дальних поселков – и всё. Почти все оборотни в город перебрались, а землю людям в аренду сдают. Сдавать – сдают, а продавать ни в коем разе. Все документы правильно оформлены и заверены в Городском совете.

Об этом знает даже ребенок, но люди предпочитают, чтобы возле них поменьше крутилось разных неприятных типов. Пусть лучше в специальный район идут. Кстати, там никогда не грабят и не убивают. Есть специальная команда, которая моментально отлавливает позволяющих себе лишнее. Иногда их в полицию сдают, иногда сами разбираются, на глазах у посетителей квартала. И никогда никаких свидетелей не бывает.

– Стоп! Ты вывеску видел?

– Какую еще вывеску? – удивленно спросил Следак. – Ты что, незаметно от меня научился читать здешние письмена?

– Рисунок там был, – поворачивая назад и разглядывая стены, отвечаю. – Рысь странного цвета и колба стеклянная со змеей.

– Вот эта, что ли? – показывая на щит над дверью, спросил Следак. – Колба, – он издевательски хмыкнул. – Больше на рюмку похожа, а пиявка пьяная.

– Она! – обрадовался я. – Сейчас нанесем визит.

– В больницу уже не идем? – обреченно спросил Следак.

– Ничего, как с собаками общаться, так я должен, других желающих не наблюдается. Немного подождут. Интересно теперь побеседовать с рысями. Очень они до сих пор старательно прятались.

Дверь мелодично звякнула, предупреждая о посетителях. Специально для этого к ней был сверху приделан металлический язычок. Открываешь, он цепляет маленький колокольчик и, бац, – появляется услужливый хозяин. Ну, это в теории. Вместо радостно встречающего обнаружилась типичная аптека. Собственно надо было догадаться сразу, по рисунку, но я оказался недостаточно умным. Продавец, мельком взглянув на нас, продолжил общаться с пожилой, плохо одетой женщиной.

Большое помещение, увешанное крайне неаппетитными плакатами с человеками в разрезе. На одних изображены связки кишок ярко-красного цвета, на других – огромного размера челюсть с подозрительно большими клыками, и, как венец всему, плакат с радостно улыбающимися при виде шприца детьми. Не иначе как там внутри героин.

Следак с видом знатока приступил к изучению особенно отвратительной картины желудочного тракта, причмокивая от удовольствия. Таких картинок он сам запросто много нарисует и точно укажет, где проходят вены, да и разные нервы. Он признанный крупный знаток – куда ткнуть пленного, чтобы без внешних следов очень сильно болело.

Женщина наконец получила желанный пузырек и, расплатившись, удалилась. Последние минут пять я внимательно разглядывал этого самого мужчинку-продавца. Не гном, сто процентов, но тоже метр с кепкой. И сколько я ни пытался разглядеть вторую тень – не увидел. Вернее было что-то, но больше всего это напоминало Вожака, совершенно без формы. Что-то есть, а не ухватить. Очень странно, обычно я без проблем вижу, с кем имею дело. Это ведь не глазами смотришь, это скорее внутренняя сущность проявляется.

– Вы что-то хотели? – вежливо спросил продавец, которого, судя по табличке, нацепленной спереди, звали Аплатон. Специально для меня старался, аглицкими буквами нарисовано, а не местными закорючками.

– Мне бы хотелось задать вопрос, – поясняю, чувствуя, как сзади подошел Следак. Можно даже не оборачиваться для проверки, он уставился на продавца, сделав суровую морду. В его понимании. Обычно люди не пугались, а принимали его в этом виде за мыслителя, глубоко задумавшегося, где находится ближайший туалет. Совсем другое дело, когда он не пытается что-то изображать. Когда Следак в ярости – лучше с ним не сталкиваться.