Черный человек - Василий Головачев

– Начинаем, – холодно сказал Торопов.

Боянова, словно завороженная пейзажем, замедленно кивнула.

Из «кратера вулкана» изредка вылетала трасса пронзительно-желтых штрихов света, прожигала вихрящиеся над районом бедствия облака и уносилась в пространство. Как оказалось, она свободно пробивала любые экраны, оставляя идеально круглые дыры, края которых долго сохраняли температуру, близкую к абсолютному нулю.

– Десанту – выброс! – скомандовал Торопов, и это было единственным проявлением воли руководителя, остальными действиями обойм риска руководил инк-координатор операции.

Спейсер снес яйцо «пакмака», разделившегося над фонтаном пара на пять аппаратов: четыре когга и осевой драккар. Граненые «макаронины» коггов нырнули в облако тумана, скрылись из глаз, а драккар медленно вдвинулся в толстую струю фонтанирующего ослепительно белого пара, так чтобы не попасть под очередь световых «пуль».

Впереди сидящих в креслах людей развернулись виомы оперативной обстановки – заработали камеры коггов, переключив диапазоны видения на мягкий рентген. Изображение в более крупном виоме синтезировалось инком так, что было видно, чем занимаются машины десанта.

Снежно-ледяная опухоль уже погребла под собой парк вокруг станции метро и часть жилого массива, жителей которого удалось эвакуировать без паники. Одна из камер показала расколотое вдоль множеством рваных трещин дерево, зрелище притягивало взор и вызывало сердцебиение.

По неслышимой команде гости включили терморезаки. Длинные полотнища оранжевого пламени вонзились в склоны «вулкана», раздался булькающий свист, сопровождаемый оглушительным треском: замерзшие газы не плавились, а взрывоподобно испарялись, чтобы тут же замерзнуть опять, буквально в сантиметрах от потоков раскаленной плазмы. Но резаки работали непрерывно, и вскоре пламя ограничило ровный квадрат со стороной в десять метров, из верхней грани которого посверкивал желтый луч работающего генератора холода.

Что-то вонзилось в склон горы, как снаряд, исчезло из глаз: пошел еще один резак, автономный, предназначенный отрезать кусок снизу. Схватка огня и холода таким образом длилась еще несколько минут. Затем сверху на ограниченный пламенем горелок квадрат упало ажурное кольцо, прилипло ко льду, и вырезанный из кислородно-азотного льда и снега параллелепипед, завернутый в «мешок» из пламени, стал медленно вытягиваться из образовавшегося колодца. Еще одно металлическое кольцо обхватило параллелепипед за пределами огня, затем еще одно и еще, пока весь он по длине, равной двумстам метрам, не оказался в «браслетах», как рука индийской девушки-танцовщицы.

На высоте километра над землей пламя погасло, и когги, выполнив свою миссию, отвалили в сторону. Их место заняла эскадрилья беспилотных галионов, взявших в силовые захваты серебристо-белый брусок, окутанный струями пара и полосами искрящейся изморози. Теперь стало видно, что в нижней части полупрозрачного бруска, ближе к дну, разгорается и гаснет желто-зеленый клубок огня, выстреливая вверх и вниз очереди ослепительных световых стрел. Ледяной параллелепипед продолжал подниматься в небо не слишком быстро, но ровно и уверенно. Бригада кризисных ситуаций погранслужбы работала четко и слаженно.

– Молодцы! – похвалил всех представитель СЭКОНа. – Хорошо справились. Что значит опыт!

– Опыт увеличивает нашу мудрость, но не уменьшает нашей глупости[144], – меланхолически заметила Боянова. Оглядела вытянувшиеся лица присутствующих, вздохнула. – К слову пришлось. Пограничники действительно молодцы. Но решать этот ребус, я имею в виду «генератор холода», придется еще долго. Он опасен, как неуправляемый пулемет. Ваши намерения, командор?

– Отбуксировать его поближе к светилу. По крайней мере там один «ствол пулемета» можно направить прямо в Солнце, а по вектору второго поставить маяки.

– Хорошо, возражений нет. Я снимаю ВВУ. Идемте, Алекс.

Шевчук и Боянова вышли из зала, направляясь к отсеку метро.

– Куда теперь? – осведомился заместитель, приноравливаясь к широкому летящему шагу женщины. – Не больно-то вежлива ты с отцом дочери.

– Он того заслуживает. А сейчас мы на Меркурий. Покажешь свою любимую «сферу Сабатини». Она по-прежнему растет?

Шевчук невольно улыбнулся.

– Свою? Впрочем, «сфера» и в самом деле теперь моя, как главный персонаж области ответственности. Да, она растет и продолжает пузыриться призраками маатанских проникателей.

Они вошли в отсек метро, и в этот момент рация «спрута» прочирикала вызов. Боянова остановилась, мысленно дав «добро» на соединение.

– Власта, – раздался в ухе характерный инфрабас Аристарха Железовского, спутать его с кем-либо было невозможно. – У меня в гостях Шаламов. Срочно прилетайте, только без ваших оперативников, одна, а то спугнем. Адрес знаете?

– То есть как Шаламов? Почему у вас? – переспросила Боянова, застигнутая известием врасплох, но математик уже выключил связь.

– Нашли Шаламова? – спросил Шевчук c интересом. – Я с тобой.

– Он у Железовского… математика из ИВК… нет, я пойду одна, будем держать связь.

– На всякий случай следовало бы поднять ватагу перестраховки, – начал заместитель, но комиссар уже исчезла в кабине метро, махнув рукой. Жест означал: занимайся своим делом. Шевчук только головой покачал, не одобряя поспешность начальницы.

Дежурный выдал адрес Железовского тотчас же, объяснив, каким путем добраться быстрее всего, но как ни спешила Боянова, встретиться с Шаламовым ей не пришлось.

Дверь открыл хозяин, бледный, державшийся за голову, но чрезвычайно довольный. Увидев Власту, он развел руками, сморщился было, но тут же попытался вернуть свой привычный равнодушно-бесстрастный вид.

– К сожалению, он ушел. Очнулся от фазы «черного», шарахнул по черепу в пси-диапазоне, конечно, и ушел. Я до сих пор в нокдауне. Извините, прошу.

Боянова вошла. Обстановка квартиры Железовского ее не интересовала, но то, что чистота и порядок в комнатах поддерживаются весьма заботливо, хотя и не по-женски, Власта отметила. Чувствовалось, что хозяин аккуратист и любит уют.

Аристарх пригнал из кухни поднос с напитками и орехами, оставил висеть его возле гостьи, видя, что та садиться не собирается.

– Почему он появился у вас?

Железовский коротко пересказал ей содержание беседы с Шаламовым. Математик был возбужден, хотя и старался скрыть свои эмоции.

– А потом он отключился, я имею в виду человеческую часть личности, и телом завладел «черный человек». Зрелище не для слабонервных, надо признаться.

– Как он одет?

– Гол как сокол. – Железовский выдержал паузу, видя растерянность в глазах Бояновой. – Дело в том, что он способен трансформировать тело чуть ли не в любой предмет. Одежду не носит, но кожа обладает свойствами абсолютной мимикрии, так что кажется, будто это костюм.