У границы мрака - Василий Головачев

– Он не обещал.

– Но он обещал «позвонить», а там, глядишь, мы и встретимся. Другое дело, успеет ли он присоединиться к нам, если Курт всё-таки рискнёт взбаламутить Солнечную систему.

Елизавета зябко передёрнула плечиками.

– Я боюсь этого больше всего!

– Не бойся, – обнял Иван ксенопсихолога, – у нас мощный флот, отобьёмся.

– Нимфанский Вестник уничтожит любой флот.

– Не уничтожил же он наш крейсер? А ведь «Дерзкий» по сравнению с «мурексом» выглядит как комар рядом с носорогом.

– Умеешь ты успокаивать, – улыбнулась Елизавета.

Перед «големом» протаяла в боку крейсера тёмная дыра люка, окаймлённая световым пунктирчиком, и через несколько секунд аппарат уже стоял в транспортном ангаре «Дерзкого» среди других катеров и беспилотников.

Встречал «наездников» толкиновского Вестника сам капитан крейсера. Он был деловит и несуетлив, ничем не выразил своих чувств, здороваясь за руку, но огонь, мерцавший в глазах Бугрова, говорил о радости капитана видеть своего оператора и его подругу живыми и невредимыми.

Обняли Ивана (не забыв о Елизавете) и Альберт Полански с Фьореттой Месси, и даже Ядогава Хироси, присоединившийся к встречающим, отбросил природную невозмутимость и смущённо взялся обеими руками за руку Ивана.

– Рад видеть в здравии, Ваня-кун! Очень рад и вам, Елизавета-тян.

Иван не увидел среди встречающих Вересова, повернулся к Бугрову.

– Полковник не с вами, Виталий Семёнович?

– Он на Луне, – ответил вместо Бугрова улыбающийся Альберт, – возится с марсианской пушкой.

– Не удалось уговорить Вестника остаться? – спросил Бугров, по сути, констатируя этот факт.

Иван виновато развёл руками.

– Он улетел.

– Куда?

– Насколько мы поняли его замысел, Копун отправился искать своих создателей.

– Копун?

Иван смутился.

– Мы дали ему такое имя, а то Вестник – слишком официально, что ли.

– Но ведь все жители Толкина погибли, – сказал Ядогава.

– В памяти Копуна остались косвенные свидетельства переселения толкиновцев. Их разведка ещё до главной битвы искала новые миры, подходящие для жизни, начиная с центрального ядра нашей галактики.

– Там же чёрная дыра, – с сомнением выпятил губы Альберт.

Иван пожал плечами.

– Толкиновцы обладали исключительно высокими технологиями класса БОГ. Я имею в виду термин «без ограничений». Поэтому и Вестник у них, по большому счёту…

– Бог, – усмехнулась Фьоретта.

– Не бог, конечно, но существо разумное, хотя и выращенное искусственно.

– Странно, – сказал Ядогава.

– Что, простите?

– Если Вестники были созданы по технологии БОГ, то поведение нимфанского «мурекса» далеко от поведения интеллектуального существа.

– Не все Вестники были созданы «богами», – покачала головой приободрившаяся Елизавета; никто из присутствующих не стал напоминать о совершённых ею ошибках, никто не смотрел косо, и она приобрела прежнюю профессиональную уверенность. – Я имею в виду нравственную базу. Вестники строились как летающие командные пункты, умеющие автоматически запускать уцелевшие стратегические комплексы для гарантированного уничтожения агрессора. Высокие моральные качества им были ни к чему. Нам просто повезло, что Копун… то есть толкиновский Вестник, оказался таким дружелюбно настроенным. – Елизавета с улыбкой кивнула на Ломакина. – Он даже определил, что Иван – дальний родственник главного конструктора.

– Поздравляю! – хохотнул Альберт.

– Если нимфанский Вестник, подчинившийся Курту, – задумчиво сказала Фьоретта, – тоже имеет «божественные» возможности, нас ждут непростые времена.

– Я надеюсь, что Вестник Нимфы не «бог», – пробормотал Иван. – Курт, по большому счёту, трус, и если ему дать надлежащий отпор…

– Он сбежит! – скривил губы Альберт.

– Его надо уничтожить! – твёрдо сказала Фьоретта. – Иначе он будет возвращаться снова и снова!

Иван и Бугров переглянулись. Капитан взял его под руку.

– Идёмте, расскажете подробно, где были и что видели.

– Мы проверили базу на спутнике Юпитера…

– Вот и обменяемся новостями.

* * *

Последовавшие вслед за встречей несколько часов пролетели в беседах с разными должностными лицами Роскосмоса и сотрудниками Службы безопасности как на борту «Дерзкого», так и на космодроме в Плесецке. В конце концов слегка одуревших от долгих объяснений путешественников оставили в покое, и оба смогли уединиться в жилом модуле Ломакина на окраине Плесецка.

Отпустив сопровождавших пару сотрудников спецохраны (их предупредили, что теперь они будут находиться под постоянным наблюдением как свидетели и держатели значимых космических тайн), Иван и Елизавета обнялись в тишине двухкомнатного жилого блока, после чего объятия закончились в постели, хотя минуту назад казалось, что сил у обоих хватит только на водные процедуры и на сон.

Спать легли намного позже, чем рассчитывали. Сил, конечно, не прибавилось, но ласки любимой благотворно сказались на тонусе Ивана, и он с удовольствием поухаживал за женщиной после получасового валяния в ванне: приготовил глинтвейн, добавив в напиток сушёной черники, приготовил овощное рагу (просто включил линию доставки, но тем не менее), затем сварил кофе, и они долго сидели в гостиной, завёрнутые в простыни, поглядывая на виом ТВ-системы, обсуждали мировые новости (конфликты множились, войны за обладание астероидами шли постоянно), вспоминали общих знакомых, прощание с Копуном и составляли планы на будущее. А когда всё-таки легли спать, не в силах совладать с расслаблением, Елизавета сказала непослушными губами:

– Я тебя люблю, Ваня-кун.

Иван засмеялся и прижал её к себе…

Сон ему приснился странный: он обозревал космос, как человек обозревает океан с большой высоты, будучи не просто наблюдателем, не одиноким существом и даже не планетой или звездой, а целой галактикой, и видел затухающие костры погибающих миров, планет, звёзд и их скоплений, и сердце сжимала тревога, хотелось остановить мрачный огонь уничтожения, пожирающий галактики, пылающий во всех уголках Вселенной, броситься в этот страшный пламень и спасти гибнущие расы. Но сил не было, тело не слушалось, скованное невидимыми путами, и он мог только в ужасе следить за уничтожением жизни, запущенным самой жизнью…

Звёзды тела-галактики начали растворяться в тихом звоне, и он очнулся. Ушей действительно коснулся реальный тихий мелодичный звон.

– Ваня, твой мобик, – послышался шёпот проснувшейся Елизаветы.

Иван окончательно пришёл в себя, цапнул с тумбочки браслет коммуникатора и вышел в гостиную. Над браслетом выросла голова капитана Бугрова.