Убик - Филип Киндред Дик

— Протофазонными — поправил его Дон Денни.

— Пусть так. Кто-нибудь помнит, как звать владельца того мораториума?

— Герберт… забыла, — сказала Типпи Джексон. — Какой-то Герберт.

— Сейчас, — Венди нахмурилась, вспоминая. — Герберт Шэнхайт фон Фогельзанг. Герберт-Красота-Птичьего-Пения. Мистер Рансайтер перевел мне однажды, и я запомнила. Как жаль, что меня не назвали так.

— Выходи за него замуж, — посоветовал Тито Апостос.

— Я собираюсь замуж за Джо Чипа, — с детской серьезностью в голосе сказала Венди.

— О-о? — Глаза Пат блеснули. — Неужели?

— Ты можешь изменить и это? — спросила Венди. — Твоих способностей хватит?

— Я уже живу с ним, — сказала Пат. — Я его любовница. Я оплачиваю его счета. Утром я заплатила двери, чтобы она его выпустила. Без меня он так и сидел бы в своем блоке.

— И наш полет на Луну сорвался бы, — сказал Эл Хэммонд, глядя на Пат с каким-то сложным выражением на лице.

— Пусть не сегодня — но мы бы все равно полетели, — сказала Типпи Джексон. — Я вот думаю, как славно для Джо иметь любовницу, которая сама платит его входной двери. — Она игриво толкнула Джо плечом, и на лице ее мелькнуло выражение, озадачившее его: выражение одобрения и даже какого-то сексуального соучастия. Этакий легкий вуайеризм, подумал Джо. Получение удовольствия от чужой личной жизни…

— Найдите кто-нибудь телефонную книгу, — попросил он. — Сообщу в мораториум, пусть встретят нас.

Он посмотрел на часы. Еще десять минут полета…

— Вот она, мистер Чип, — сказал Йон Илд после недолгих поисков. Он протянул Джо тяжелую прямоугольную коробку с клавиатурой и микросканером.

Джо набрал «ШВЕЙЦ», затем «ЦЮР», затем «ВЗЛБ СОБР МОРА».

— Как на иврите, — сказала Пат. — Семантические сокращения.

Микросканер подергался, отбирая необходимую информацию, и выдавил из себя перфокарту, которую Джо ввел в аудиофон.

Аудиофон механическим голосом произнес:

— Номер устарел. Если вам необходима помощь, поместите красный бланк…

— Какого года телефонная книга? — повернулся Джо к Йону Илду. Тот перевернул ее и посмотрел на штамп.

— Тысяча девятьсот девяностого. Двухлетней давности.

— Не может быть — сказала Эди Дорн. — Два года назад этого корабля не существовало. Тут все наиновейшее.

— Всегда случаются накладки — сказал Тито Апостос.

— Только не в этом случае — возразила Эди. — В «Прэтфолл-2» Рансайтер вложил столько денег и сил… Это предмет его гордости.

— Был предметом его гордости — сказала Фрэнси.

— Не согласен — вмешался Джо. Он ввел красный бланк в соответствующую прорезь аудиофона и сказал: — Дайте мне номер Мораториума Возлюбленных Собратьев в Цюрихе, Швейцария. — Потом вновь обратился к Фрэнси: — Рансайтер все еще с нами — следовательно, этот корабль продолжает оставаться предметом его гордости.

Карта, обработанная аппаратом, выползла обратно; Джо взял ее и ввел в считывающее устройство. Тут же на экране появилось отрешенное елейное лицо управляющего Мораториумом Возлюбленных Собратьев. Он похож на стервятника в сиропе, подумал Джо.

— Я Герберт Шэнхайт фон Фогельзанг, — владелец мораториума произнес свое имя с апломбом урожденного аристократа. — Вы хотите поделиться со мной вашей печалью, сэр?

— Да, произошел несчастный случай, — сказал Джо.

— То, что мы называем несчастным случаем, — возразил фон Фогельзанг, — в действительности являет собой проявление воли Господней. В определенном смысле вся наша жизнь не более чем несчастный случай. Тем не менее…

— Я не хочу вступать в теологический спор, — сказал Джо. — Как-нибудь в другой раз.

— Но согласитесь, что именно сейчас — более, чем когда-либо, — теология стала самой надежной опорой для вас. Умерший был вашим родственником?

— Работодателем, — сказал Джо. — Это Глен Рансайтер. «Ассоциация Рансайтера», Нью-Йорк. У вас находится его жена, Элла. Через несколько минут мы совершим посадку. Вы пришлете транспорт?

— Сейчас он находится в холодильнике?

— Нет, он загорает на пляже во Флориде — с раздражением сказал Джо.

— Я понял так, что ваш необычный ответ означает «да»?

— Короче, встречайте нас в космопорту Цюриха, — сказал Джо и отключился. Теперь нам постоянно иметь дело с этим типом, ничего себе… — Холлис заплатит за все.

— Холлис будет платить мистеру Фогельзангу? — спросил Сэмми Мэндо. — Как интересно.

— Нет, — сказал Джо. — Я имею в виду, что мы прикончим Холлиса. Убьем его. За все его делишки.

За Глена Рансайтера, например, подумал Джо. Замороженного в прозрачном ящике и обложенного пластмассовыми розочками. Пробуждаемого к активной полужизни на один час в месяц, гаснущего, исчезающего, вот уже почти неслышимого… Господи, подумал Джо, почему именно он? Из всех — именно он? Самый живой, энергичный…

— Зато теперь он будет рядом с Эллой, — сказала Венди.

— Да, в каком-то смысле… Не люблю мораториумы, — сказал Джо. — И не люблю их владельцев. Этот Герберт Шэнхайт фон Фогельзанг… Почему Рансайтер выбрал Швейцарию? Чем хуже Нью-Йорк?

— Швейцарцы пионеры в этом деле, — сказала Эди Дорн. — У них лучше получается. Средняя продолжительность полужизни в Швейцарии на два часа больше, чем где-либо.

— ООН следует запретить поддержание полужизни, — сказал Джо. — Это извращение природного порядка рождений и смертей.

— Будь Господь приверженцем полужизни, мы так и рождались бы в гробу, набитом сухим льдом, — поддразнил его Эл Хэммонд.

— Мы в створе порта Цюриха, — сказал Дон Денни. — Они принимают управление нашим кораблем. — Он, сгорбившись, отошел от пульта.

— Не унывай так, Дон, — сказала Эди Дорн. — Грубо говоря, нам всем безумно повезло. По идее, мы должны быть мертвыми — все. Разорванными бомбой, порезанными лазерами… Только представь себе это — и сразу станет легче.

— Уже сам факт, что лететь надо было на Луну, должен был вызвать подозрения, — сказал Джо. — В законах этой планеты столько дыр… Рансайтер всегда говорил: если предлагают работу за пределами Земли — насторожись. Будь он жив, он и сейчас сказал бы то же самое. А особо, говорил он, будьте бдительны, если вас приглашают на Луну. Слишком многие там погорели… — Если он оживет в мораториуме, подумал Джо, первой его фразой будет вот эта: «Я всегда с подозрением относился к Луне». Но слишком уж лакомой оказалась приманка… Его поймали именно так, как он сам предполагал.

Заработали тормозные двигатели. Корабль задрожал.