Маша и Ректор в шоке - Анна Гаврилова

Припугнув нас этим фактом, преподавательница назвала страницу учебника и велела приступать. Ну мы и приступили. Все, включая меня.

Не знаю, как остальные, а лично я заданию порадовалась. Мне реально очень хотелось отвлечься от эмоций, и отдельно – от мыслей об Алексе. Вот я и отвлеклась! Налила указанное в рецепте количество воды, активировала магическую горелку и принялась колдовать.

Правда, фокус не удался – я была слишком зла и возмущена, чтобы не думать. Ладно одна мулатка. Но две!!!

И взгляд, которым он меня встретил. И тот совершенно вопиющий тон. А эта стрелка у каких-то там колонн? А главное – как он моё чудеснейшее фэнтези испоганил! Ведь я принцесса, красотка, да ещё и в академии! Тут такой простор для любви, а он…

Две! Целых две мулатки! И это при том, что с момента нашей близости даже недели не прошло!

Я ему… Я же ему всё отдала! А он…

Деревянная лопаточка, которой я жижу помешивала, внезапно хрустнула и сломалась. Только я внимания не обратила – отбросила тонкую часть, досыпала в котёл положенную дозу очередного волшебного порошка и продолжила мешать.

Именно в этот момент в голову пришла новая, по-настоящему светлая мысль. Что если Алекс с эльфийками не спал? Ну а вдруг? А почему нет?

С тех пор, как меня вышвырнуло из мира Степи и засосало в этот, прошло четыре дня. С Алексом, нужно полагать, случилось то же самое, и за это время…

Лопаточка хрустнула ещё раз. Просто не возникло ни малейшего сомнения в том, что это я – тормоз, а он бы за четыре дня точно успел! Более того, в той же Степи Алекс оказался аж на два года раньше. Так где гарантии, что с этим миром вышло иначе? Что у соотечественника было лишь четыре дня, а не пара тысяч лет?

Не выдержав, я повернулась к подруге и прошептала:

– Базь, а Алекс в последние дни головой не ударялся?

Блондинка посмотрела недоумённо, но я не успокоилась…

– Ну может не удар, а что-то другое. Что-нибудь странное с ним в последнее время происходило?

Базя сделала страшные глаза и пожала плечами. Ещё через миг сунула руку в ящик с ингредиентами и протянула мне новую деревянную лопаточку.

Я инструмент, разумеется, взяла, и поняла – трындец котёнку. Убью. Задушу собственными руками!

– Мари? – позвала госпожа Ларатом осторожно. – Мари, с вами всё в порядке?

– Мм-м? – откликнулась я.

– Вы меня пугаете, – сообщила преподавательница. – Вы какая-то не такая.

– Какая не такая? – не постеснялась уточнить я.

Затем прошлась взглядом по лаборатории и поняла, что пугаю вообще всех. По крайней мере, ничем иным эта всеобщая бледность не объяснялась.

Пришлось оскалиться и заявить оптимистично:

– Всё хорошо!

– Точно? – переспросила госпожа Ларатом.

Я кивнула и сразу вернулась к зелью. Интересно, а заклинание магической кастрации в этом мире есть? Просто одного удушения явно маловато. Одно удушение – это только одна эльфийка-дроу, а тут же две!

К концу занятия моё зелье приобрело совершенно замечательный оттенок – оно стало ярко-сиреневым, с красноватым отливом. При этом, пахло не абы чем, а розами. Так, словно нюхаешь ну о-очень большой букет.

Согласно описанию, данному в учебнике, правильно приготовленный «базис» запаха вообще не имеет, но лично я полученным результатом удовлетворилась. Даже хмуриться перестала, и вообще улыбкой расцвела.

А вот госпожа Ларатом, подойдя к моему лабораторному столу, насторожилась, причём резко. Заглянула в котёл, и…

– Ложись! – взвизгнула преподавательница и… ну, собственно, легла.

Девчонки среагировали как рота хорошо натренированных бойцов – в тот же миг слаженно упали на пол. А я не успела. Более того, вообще не поняла, что произошло.

Зато смогла пронаблюдать удивительное явление… Увидела, как котелок затрясся, а потом выплюнул целый столб огня.

Огонь ударил в потолок, и сверху даже что-то посыпалось, но самым важным было то, что я не пострадала. На месте осталось всё – и брови с ресницами, и волосы, и глаза.

– А-а-а… – сказала я, но тут же подумала и замолкла.

– Мари! – донеслось откуда-то снизу. – Вы…

Дальше, вероятно, шел мат, но я не слышала. Просто именно в этот момент поняла жуткое. Я же веду себя как героиня самого типичного романтического фэнтези – то есть ревную, но совершенно этого не осознаю.

Ревную! И кого!

Это было как удар кирпичом по лбу. Я даже пошатнулась и схватилась руками за стол. Всё могу понять, но… какого фига?

Я? Ревную? Алекса?

Ещё секунда, очень глубокий вдох, и владевшая мной ярость отступила. Можно было кивнуть на магию, заподозрить какое-то наваждение, но эмоции точно были мои.

И ключевое слово тут именно «были», ибо ревновать и дальше я не собиралась. Кого угодно, только не этого. С двумя, чтоб им всю жизнь в тесных туфлях ходить, эльфийками!

Новый выдох, и всё, я успокоилась окончательно. Даже некоторое облегчение испытала и взгляд на встающую с пола преподавательницу перевела.

Ну а встретившись с нею глазами, виновато улыбнулась и сказала:

– Честное слово… я не нарочно.

– Верю, – госпожа Ларатом кивнула. Выдержала паузу и добавила: – Из выданных вам ингредиентов сварить что-то взрывоопасное вообще нельзя.

Преподавательница была в шоке, и этот шок подсказывал – тётка не врёт. Вот теперь совсем неудобно стало, и я попыталась загладить возникшую неловкость. С той же улыбкой осмотрела стол и принялась складывать в котёл куски упавшей с потолка штукатурки. Ёлки-палки, зачем же я так зажгла?

Одно хорошо – никаких допросов не последовало. Буквально через полминуты прогремел звонок и студенток факультета любовной магии, включая и меня, отпустили.

Второй плюс – занятия в восточном крыле закончились и нам предстояло вернуться на привычную территорию. Туда, где нет ни старшекурсников, ни каких-либо «стрел»!

Впрочем, без минусов тоже не обошлось. Судя по атмосфере, встретившей в коридоре, о нашей с Алексом стычке знали уже все. Даже каменные горгульи, замершие в нишах, в стороне не остались. Народ очень дружно перешёптывался и косился так, что ух!

Только я внимания не обращала. Жгучее любопытство сокурсниц тоже игнорировала. Единственной от кого не могла отмахнуться, была Базя, но та благоразумно молчала.

Лишь спустя две лекции, на обеде, блондинка не выдержала…

– Мари, так что с твоей памятью?

– В каком смысле? – уточнила я.

Базилия подозрительно прищурила свои голубые глазища, но всё-таки объяснила:

– Тогда, при появлении Алекса, ты назвала его… хм… нехорошим словом. А потом возмутилась, спросила: «Что ты себе позволяешь»? Мари, люди, которые вообще ничего не помнят, вот так на других не реагируют. Ты что-то знаешь.