Ремесленники душ - Дмитрий Распопов

Я сидел за общим столом, который был сдвинут, несмотря на сословия, и слушал директора, произносящего тост за Новый год. Он довольно-таки долго о чем-то рассказывал, но я его слушал вполуха. Голова была забита другим. Моя работа с полицией давала мне богатую практику, так что теперь, помимо лучших теоретических знаний, я был первым и на практике. Месяц назад мы начали эксперименты над душами мышей, и я удивлялся, с какой легкостью я мог осушить любую, не испытывая ни капли жалости. А ведь еще недавно у меня бы просто рука не поднялась. Работа с полицией принесла мне не только практический опыт. Еженедельные вызовы на обследования, правда, теперь уже с учетом моего обучения, приучили меня к виду трупов, и теперь я мог спокойно делать работу. С полицейскими у меня установилось подобие хрупкого мира: я делал свою работу и не лез к ним, а они не трогали меня и вели себя довольно вежливо.

Ради интереса я изредка посматривал на состояние их душ и каждый раз удивлялся, что сержант постоянно сдавал так много. Видимо, он реально нуждался, и душа не успевала даже восстановиться, как он снова и снова менял ее на деньги.

От Кукольника не было вестей больше трех месяцев, чему я был страшно рад. Ничто меня не угнетало больше, чем выезды на места его злодейств. С бытовыми преступлениями или ограблениями все было просто: месть, похоть и деньги были мне понятны, но вот мотивов маньяка я понять не мог. Когда я обследовал обычные трупы, у меня не возникало желания мести и справедливости, как по отношению к безвинным девушкам, количество которых перевалило за пятьдесят.

«Зачем прятать тела и органы, при этом оставляя все остальное на виду?» – Я множество раз задавал этот вопрос, но ответ на него не находил.

Насколько я знал, народ тоже немного успокоился, так как жертв пока не было, но все равно молодых девушек никуда не отпускали без присмотра взрослых. Город жил в страхе за своих дочерей. Я видел, как на инспектора постоянно давили, и он становился все более раздражительным и злым, и все чаще я видел у него на столе бутылку с виски.

– Так что в этом году вас ждет практика. – Последние слова директора привлекли мое внимание, и я отвлекся от своих грустных мыслей. – Вы будете распределены в соответствии с вашими способностями по цехам гильдии или в военные спецприемники, где военнослужащие сдают обязательный налог. Думаю, дело найдем каждому, и вы своими глазами увидите, как происходит реальная работа ремесленников. Да, мисс дер Валиант, – удивился он поднятой руке со скамейки напротив меня. Дженнифер, моя одногруппница, сидела с поджатыми губами и тянула руку вверх.

– Я хочу пройти практику в полиции, – заявила она, и все недоуменно посмотрели на нее. Я так вообще едва не открыл рот от изумления, только представив ее в вечно пышных платьях без соринки и пылинки, например, в грязи улиц Ист-Энда. Из заработанных денег я давно купил себе четыре комплекта одежды, два из которых были очень практичны и надевались специально для работы. Мой первый костюм пришлось выкинуть, так как он пропах трупным запахом и от меня стали шарахаться.

– Это невозможно, мисс дер Валиант, – спокойно ответил директор.

– Но почему нашему золотому мальчику это можно, а мне, второй ученице курса, нельзя? – спросила она, поднявшись с места. – Он ведь будет у них на практике?

– Минус три балла, юная леди, за нарушение субординации. – В голосе сэра ван Рональда прорезались стальные нотки. – И вычту еще, если не поймете, что нельзя спорить с учителями.

Метнув на меня злобный взгляд, она плюхнулась на свое место, а директор продолжил свою речь. Дженнифер же продолжала злобно на меня посматривать.

Это, кстати, было еще одной проблемой, которую я не мог решить. Отношения с товарищами по учебе у меня после первого курса и так были натянутыми, а уж после того как все узнали, что я работаю с полицией по личному распоряжению директора, имею в распоряжении паинит, да к тому же работаю над делом самого Кукольника, практически перестали общаться со мной за рамками учебы. Правда, большим плюсом того, что все узнали о моей работе, стало то, что у меня появилось много друзей и знакомых с других курсов, особенно девушек. Они, как мотыльки, слетались послушать о некоторых аспектах моей деятельности. Я не отказывал им в рассказах, но не погружался в детали и уж тем более молчал о тех фактах, которые были неизвестны прессе по делу Кукольника. Инспектор неоднократно предупреждал меня об этом.