Земля – лишь ферма - Артем Мироненко

– А квартирка ничего такая, пойдет. Не пентхаус, конечно, но и не лачуга окраинная, – осторожно опускаясь в кресло, пробормотал я.

– Мне тоже нравится. – Сев в кресло, расположенное параллельно тому, которое занял я, Давид вынул из кармана брюк четки. Они состояли из крохотных человекоподобных черепков, разделяющихся на три цветовых участка. Красный, белый и черный. Принявшись перебирать пальцами белые черепки, он спросил: – Уютная, правда?

– Для сорокапятилетнего холостяка самое то.

– Неужели так старо выгляжу? Мне вообще-то и сорока еще нет. Тридцать восемь недавно стукнуло.

– Да я не всерьез. Тебе и тридцати пяти не дашь.

– Как самочувствие?

– Так себе. Вчера мне так и не удалось поблагодарить тебя, что приютил и с врачами подсуетился…

– Перестань. Мы теперь в одном котле варимся, поэтому должны помогать друг другу. Ты хоть выспался?

– Да какой там. Проворочался всю ночь. Ни вздохнуть, ни выдохнуть.

– Ничего, скоро оклемаешься. Главное, что жив остался.

– У меня тут вопросов поднакопилось.

– Так задавай. На все ответить пока не смогу, но на некоторые разрешение имеется. За квартиру можешь не переживать – на жучки и всякую подобную живность проверена.

– Какая основная цель твоей хваленой организации? Забрать у богатых и раздать бедным?

– Во-первых, она уже такая же моя, как и твоя. Во-вторых, где-то через недельку ты увидишься с нашим руководителем, и вот он тебе все и растолкует.

– Мороз включаешь? Ладно. Тогда какая моя роль во всем этом? Шакалова охранять? Следить за ним? Но к чему столько лишних трудов, если можно просто уничтожить гада? К примеру, какой-нибудь несчастный случай или…

Бросив четки на стеклянный столик, стоявший между кресел, Давид вытаращился на меня как на слабоумного.

– И что потом? Все вокруг наладится?

– Нет, но на одну сволочь в мире станет меньше.

– Ну и толку-то? Шакалов всего лишь марионетка, и на его место поставят другую, благо сволочей в мире предостаточно. А вот чтобы потом подобраться к обновленной марионетке… на это уйдут годы.

– Будущий мэр Москвы – марионетка?

– Естественно, как и нынешний. Да что там мэры, тут президенты стран – одни сплошные марионетки.

– Президенты? И наш, что ли?

– Давай пока не будем об этом. Чтобы информация усвоилась, нужно быть к ней готовым, а ты еще даже и азов не знаешь.

– Да не вопрос. Все равно я не верю, что и президенты…

– Знаю. По Шакалову все ясно?

– Ага. Значит, пусть пока шалит да разбойничает?

– Пусть. Помни, что нас интересуют фигуры куда более влиятельные, чем какие-то там чиновники. И пока они ставят на Шакалова, мы будем оберегать его никчемную жизнь, как свою.

– А чем выше он поднимется, тем ближе будет к своим хозяевам?

– О, понемногу начинаешь вникать.

– Было бы во что. Как хоть называется эта ваша, то есть наша организация? Сколько человек в ней состоит?

– Точной цифры не знаю, а если бы и знал, то не сказал бы. Будь уверен, нас немало.

– Ясно. А название тоже не знаешь? Или не скажешь?

– Почему же, знаю. И скажу. «Молот».

Ноющие ребра, сдавленные бинтовой повязкой, преобразовали вырывающийся смех в приглушенный кашель.

– Чего-чего?! «Молот»?!

– «Молот».

– Ну и примитив. У морской свинки моего бывшего тестя и то погоняло лучше.

– Зря ты так! Никакое оно не примитивное и, по мне, так очень даже удачное! Оно отлично передает сущность организации! Оно звучит! И вообще я горжусь, что состою в «Молоте»!

– Э, тише, тише, друг. Вот ты разошелся-то.

– Просто относись с уважением к нашей организации, ее названию и к людям, которые в ней состоят. «Молот» – это…

– Больше не произноси это слово в моем присутствии, ладно? Меня от него коробит. Неужели нельзя было что-то посолиднее придумать? «Незримая стража», например, «Безмолвные каратели», «Санитары человечества». Или на крайний случай могли бы что-нибудь из классики позаимствовать типа «Воины света», «Кулак справедливости». В общем, думай, что хочешь, брат, но с названием вы явно лажанулись. – Договорив, я снова прокашлялся.

– Считаешь, это смешно?

– Вижу, что нет.

Помимо пары журналов, сенсорного пульта от домашнего кинотеатра и четок на столике располагался хромированный поднос с початой бутылкой скотча и двумя гранеными стаканами. Еще с первых секунд диалога я старался сдерживать себя, косясь на светло-золотистую жидкость. В свое время скотч стал одной из моих слабостей. Не хотелось бы лишний раз поносить тестя, но это он меня пристрастил.

Терпение лопнуло! Довольствоваться лишь вожделенными взглядами и обильным слюноотделением я больше не собирался. Наполнив стакан на треть, я с наслаждением понюхал скотч и сделал глоток.

– Кстати, ты заикнулся об атамане нашенском… – Я сделал еще глоток. – Кто он? Поди, человек не бедный?

– В свое время все узнаешь, – раздраженно ответил Давид. – Я бы не пил на твоем месте. Уколы и таблетки с алкоголем несовместимы. Только хуже будет.

– Но ты не на моем месте, правильно? А я парень крепкий, так что…

– И упрямый, как известно кто!

– Ладно, ладно, не злись, я совсем чуть-чуть. Просто на вкус попробовал. И стоит признать, что виски отменный! – Опорожнив стакан, я вернул его на законное место.

– Еще бы! Настоящий шотландский.

– Я должен кое-что тебе рассказать о своем прошлом, которое напрямую связано с Шакаловым. Чтобы ты понимал, каково это мне – находиться рядом с этой падалью, да еще и служить ему. Зад его знатный оберегать.

Давид налил себе виски, залпом опрокинул и, плеснув еще, произнес:

– Я и так все понимаю, Никита. Я в курсе того, что случилось с поселком Потрошино. Мне жаль, правда, но ради тех, кого мы еще можем спасти, ты должен переступить через свою гордость, боль и ненависть.

– Откуда знаешь?! – нахмурился я.

– Неужели ты веришь, что попал бы в организацию, если бы мы о тебе ничего не знали?

– Следили за мной?!

– Как только Шакалов наладил отношения с Петром Стаховым, мы сразу же взяли в разработку всех его знакомых и родственников, в том числе и тебя. Мы уже около года за тобой наблюдаем.

– Года?!

Давид вздохнул и развел руками.

– Походы к психотерапевту и вчерашняя стычка с Шакаловым оказались решающими в последующей вербовке.

– А то, как мы с врачихой ночами забавлялись, вы тоже слушали, да?! Извращенцы!