Золотой ключ, или Похождения Буратины - Михаил Харитонов

Спал Септимий плохо, снились кошмары. К тому же под утро он замёрз и оголодал. Козёл попробовал было стандартный полицейский корм, но без замачивания в горячей воде он был неугрызаем.

День выдался трудным. Сначала козлу удалось выйти к роднику, где он вволю напился. Водичка оказалась с какой-то нехорошей примесью вроде английской соли: через полчаса у козла забурчало в желудке, а через час он уже изнемогал под кусточком, щедро оный удобряя. Потом ему удалось прибить жирного гнусика, удачно метнув в него трость. На этом только-только начавшееся везенье и кончилось – снова потянулись овраги с «ведьминым студнем» на дне. Один раз козёл попытался пройти по скользкому, гнилому бревну, переброшенному через такой овражек, и чуть не свалился. В другой раз он проглядел ручеёк под сугробом и в результате вступил в лужу кипящей воды – под снежной шапкой таилось что-то вроде фумаролы. К счастью, на этот раз он успел выдернуть ногу. Кипяток, впрочем, оказался кстати: в нём полицейский корм размочился как надо. По вкусу он напоминал нечто вроде ревенёвого печенья с опилками.

Но к вечеру Попандопулос наконец одолел преграды и вышел на вольный воздух.

Места на сей раз были совсем уж незнакомые: маковое поле с рощицей посредине. Здесь козёл лично не бывал, но знал, что от родимых «Щщей» это очень далеко. Однако путь отсюда он себе более-менее представлял.

Заночевать он решил в рощице. Других вариантов особо-то и не просматривалось.

Там ему понравилось. Среди кустов розмарина стояли раскидистые павлонии с блестящей тёмно-зелёной листвой, усыпанные лиловатыми цветами. Козёл устроился в травяной западинке возле деревьев. Сбросил груз, расстелил одеяло, потом пошёл искать что-нибудь горючее. Снега для костра не было совсем, но на краю рощицы он нашёл немного старого валежника и засохший куст. Тут-то и пригодился добытый у муниципалов топор: рубить дрова мечом было как-то несподручно.

Потом он нашёл две подходящие рогульки и несколько веточек для вертела. Выкопал ямку, засыпал сушняком, поджёг «паяльцем». Запоздало – времени-то сколько прошло! – понял, что старый нахнах носил с собой этот артефакт именно в качестве зажигалки. Вздохнул, достал набедренный кинжал и принялся потрошить гнусика.

Вот тут-то у козла и нарисовалась новая проблема – с собой. После всех неурядиц и треволнений ему отчаянно хотелось выпить. Не глотнуть для аппетита, не дерябнуть для настроения, не прикормить чуйку по-сталкерски. Именно выпить. Вотпрямща. Хотя бы добить бутылку, которую ну сколько можно уже таскать.

Попандопулос, разумеется, понимал, что рискует нарваться на очередного сусанина или там упыря. Или просто на какую-нибудь бессмысленную прожорливую тварь, которая схарчит его раньше, чем он прочухается. Да и вообще – мало ли что может случиться, это ж Зона.

Но вокруг цвели деревья, нанизанный на веточку гнусик источал чудный аромат, а главное – всё дышало покоем. Казалось, будто вокруг никого нет. Совсем никого. Даже птиц и насекомых.

Септимий прислушался. И вправду, было удивительно тихо. Он мог поклясться, что никогда в жизни не слышал такой тишины. Слышен был только тихий шорох маковых лепестков, ветром колеблемых, да где-то очень далеко шумела вода.

На небе проступил бледный, робкий серп молодого месяца.

Мятежную козлиную душу будто ангел поцеловал. Чуть ли не впервые он задумался, до чего же бесцельно и неровно живёт, сколько сил расточает попусту, гоняясь за пустячными удовольствицами или спасаясь от очередного шухера. Возжелалось простоты, безгорестности. Пожить бы здесь, тихо и несуетно, вставать с зарёй, любоваться цветущими маками…

Козёл встряхнулся. Упадочнические настроения, решил он, надо пресекать на корню. Потянулся к бутылке, прекрасно решающей эту проблему. И тут же отдёрнул руку: ему очень живо представился контролёр, тихо и несуетно ведущий его в светлую, просторную «электру».

«Нет уж», – решил козёл. С горьким вздохом положил водку взад и пошёл стелить одеяла. Попандопулос твёрдо решил уснуть трезвым, чтобы проснуться живым.