Таких не убивают - Кир Булычев

— Кто же тогда? — спросила Лидочка.

— Для этого не надо быть Шерлоком Холмсом, — пожала плечами Иришка. — Валентина с Василием не знают ни одного языка, кроме украинского устного, а эта проспала школу, когда проходили английские слова.

Лидочку поцарапало слово «эта». Им Иришка словно дистанцировалась от матери. В этом была ненужная демонстрация обиды, непонятной Лидочке. Или Иришку тоже мучают подозрения, одолевающие Лиду?

— Поэтому загляните к фазеру, — посоветовала Иришка. — Он вынюхивает информацию. Боится.

— Боится за Аллу? — не поняла Лидочка.

— Да нет, за себя, — ответила Иришка. — Он же с этой Галиной две недели назад встречался. То ли она что-то ему передавала, то ли он ей.

— Алла знает о микрофоне? — спросила Лидочка.

— А вы у нее спросите. — Ответ прозвучал после долгой паузы. Видно, Иришка решала, но так и не смогла решить, что же ответить. Лидочка поняла, что Алле о микрофоне не сказано.

На кухню, видно, услышав голоса, заглянул Слава.

— Газеты у тебя, фазер? — спросила Иришка.

— Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты не звала меня этим уродливым прозвищем!

— Это не прозвище, — сказала Иришка. — Это кликуха. Мы с тобой в законе, и это твоя кликуха.

— Ирина!

— Пожалуйся на меня Алле, — сказала Иришка и вдруг зарыдала — громко, хлюпко, до кашля.

Она выбежала из кухни и простучала пятками по лестнице наверх.

— Если вы делаете кофе, — сказал Слава, — не забудьте и меня.

— Сейчас поставлю воду.

— Вы не сердитесь на Иришку.

— Мне не за что на нее сердиться.

— Ей сейчас приходится несладко.

— Я чувствую.

— Чувствуете или знаете?

У Славы была странная привычка втискиваться в углы, как будто он вечно боялся, что на него нападут сзади. А в углу не заметят.

— Я у вас на подозрении. — Лидочка постаралась улыбнуться. Ничего не вышло. — С того момента, как нашла микрофон. На свою шею.

— Я этого не сказал.

— Тут и говорить не надо. Но подумайте: зачем бы мне сдавать вам микрофон, если бы я была связана с вашими недругами?

— Все бывает, — ушел от ответа Слава.

— Остается одна возможность, что враги ваши различны и многообразны. Я могу принадлежать к любой из партий.

Слава показал на плиту. Лидочка взглянула туда — вода в кастрюльке с длинной ручкой уже закипала. Лидочка достала из шкафа высокие кружки с астрологическими знаками и символами, насыпала кофе из банки и залила кипятком. Слава принял из ее рук кружку и пошел с ней в столовую.

Лидочка последовала за ним.

— Сегодня ничего не изменилось? — спросила Лидочка.

— Разумеется, изменилось, — раздраженно сказал Слава. — Вы это знаете не хуже меня.

«Что ж, не хочет говорить — его воля».

— Мне надо будет с вами посоветоваться, — неуверенно сказал Слава. — Но это зависит от моего разговора с одним человеком… в Москве.

— С кем?

— Я должен убедиться, что вы та, за кого себя выдаете.

Лидочка вздохнула:

— Это похоже на детективный роман с переодеваниями.

— Я слишком дорого стою, — сказал Слава. — К сожалению, я слишком дорого стою.

— Подарите свой дом бедным детям.

— Не поможет. Домом не отделаешься.

В дверях появилась Алла.

Она стояла, переводя взгляд со Славы на Лидочку, словно прижавшаяся к земле кошка, завидевшая собак.

— Может, кофейком угостите? — пропела она.

Лидочка сходила на кухню и принесла ей кофе.

— О чем-то интересном разговаривали? — спросила Алла.

— Да, — сказала Лидочка.

— О чем же?

Они сидели втроем за круглым столом и мирно пили кофе.

— О Галине, — ответил Слава.

— Ну хватит о ней! — капризно сказала Алла. — Найдите тему более жизнерадостную.

— Вы поедете на похороны? — спросила Лидочка.

— Еще чего не хватало! — возмутилась Алла. — А что, если ее и в самом деле мафия убрала? А что, если она была связана с какими-то темными типами? Мне совершенно ни к чему с ними засвечиваться. Да и тебе, Слава. Чем меньше людей знают о нашем состоянии, тем спокойнее. Ведь вагоны не разбирают, кто хороший, а кто плохой, правда, Лида?

— Наверное, вы правы, — согласилась Лидочка, отметив для себя странную оговорку Аллы о «нашем» состоянии.

Слава резко поднялся и сказал:

— Мне надо позвонить.

— Куда? — сразу же спросила Алла. Уже не как бывшая, а как самая настоящая, действующая жена.

— Маме, — ответил Слава.

— Уверен, что маме?

— Уверен.

— Учти, я буду подслушивать. — И Алла неестественно засмеялась.

Слава вышел из столовой.

Алла повернулась к Лидочке:

— Ничего не могу с собой поделать. Вроде бы мы расстались, и у каждого своя жизнь, но продолжаю его ревновать. Никаких оснований, но ревную.

Слава не стал звонить с аппарата, стоявшего в коридоре, а пошел к себе в кабинет, чтобы позвонить с параллельного.

Алла навострила уши, может, и в самом деле ревновала. Может быть, их отношения со Славой куда сложнее, чем кажется на первый взгляд? И ее приезд не только дань вежливости оставленной в прошлом жены?

Послышался звонок. Лидочка и Алла замерли с чашками в руках, слушали, кто пришел.

Открыла Валентина — их комната была ближе всего к входной двери.

Слышно было, как она говорит, а ей отвечает довольно высокий мужской голос. Но о чем говорили, слышно не было.

Дверь снова хлопнула, и в столовую вошла Валентина.

— А Иришка не здесь? — спросила она бессмысленно.

— Наверное, спит, — ответила Алла. — А что?

— Ихний Роберт приходил, — сказала Валентина.

— Кто? — не поняла Алла.

— Приятель-воздыхатель, — засмеялась Валентина.

Алла испытала облегчение. Лидочка видела, как разошлись мышцы лица и лицо стало шире и мягче.

Валентина положила на стол пакет, небольшой бумажный пакет, какие дают в сувенирных магазинах, если вы покупаете значок или открытку.

В пакете лежал микрофон. Тот самый несчастный микрофон, который отыскала в саду Лидочка, а Иришка отдала мистеру Ричардсону, чтобы тот разобрался.

— Что там? — спросила Алла.