Дороги в неизвестность - Марик Лернер

За забором, как оказалось, большая конюшня и еще какие-то хозяйственные постройки. Возле одной из них, не обращая на нас внимания, старательно рубил дрова здоровенный орк.

– Коней в конюшню, – переглянувшись с Черепахой, приказал я, – а мы пойдем выяснять, что тут насчет обеда и ночевки.

Из дверей выскочил наш исчезнувший Сусанин и доложил, что места для нас на втором этаже, еда в зале, за все уплачено за счет городских властей, а он срочно убегает доложить о возвращении. Вечером придет и отведет нас к начальству. А комнаты нам покажет девушка, которая вот прямо сейчас и появится. Егерь тоже попрощался и, торжественно пожав руки всем подряд, ушел по своим неведомым егерским делам.

Подождав неизвестную девушку четверть часа, мы всей толпой поперлись на второй этаж. Здесь она и оказалась. Квадратная особа полтора метра в длину и ширину, с совсем не маленькими черными усиками и крайне недовольным видом. На этаже всего восемь комнат, сообщила она. Семь из них ваши – распределяйтесь, как хотите. Постель приготовлена, жрать внизу.

– Ездят и ездят, – бурчала она, удаляясь, достаточно громко, чтобы мог услышать каждый желающий, – дома им не сидится.

Комнаты были стандартные. Две койки, два стула, тумбочка, вешалки для вещей и стойка для оружия. На кровати лежали свернутый матрац и стопкой простыни с подушкой. Не знаю, как живут в других гостиницах, в первый раз сподобился, но все лучше, чем в палатке и спальном мешке.

Скинув обувку у входа и шлепая босыми ногами, прошел Следак и первым делом высунулся в окно. Восхищенно выругался и сообщил:

– Воротит меня от такого количества воды. Ни конца, ни края. И горы эти торчат на горизонте. Насколько у нас лучше… – Потом раскатал матрац и завалился на кровать. – А Черепаха будет одна жить, – наябедничал он. – Непорядок. Главный у нас ты, значит, ты и должен жить один.

– Выгнать тебя, что ли? – спрашиваю. – Моментально останусь один, и наступит тишина.

Следак надулся и замолчал. Вот всем хорош, но только пока в походе. В спокойной обстановке открывается рот и начинается выплескивание не сказанного за все предыдущее время.

В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, вошла Черепаха.

– Пойдем посмотрим, где кормить будут, – сказала она мне.

Я нехотя поднялся и посмотрел на вещи.

– Вы идите, – сказал Следак, – дверь закрою и спать лягу.

Столовая находилась на первом этаже и меньше всего напоминала единственный удостоенный моего посещения кабак в Зоне. Никаких полутемных помещений и привинченных к полу табуреток, во избежание кидания в оппонента. Большие стеклянные окна, тоже, кстати, интересно, наверняка собственное производство стекла имеется. В славянской Зоне стекла – дорогое удовольствие.

Пластиковые столы со стульями и стойка, где выставлены блюда. Можешь подходить с подносом и набирать разных салатиков и закусок. Что-то серьезное варится-жарится за дверью на заказ. В конце стойки сидит кассир, увлеченно протирающий грязной тряпкой разобранный пистолет. Прежде чем уйти, не расплатившись, подумай, нет ли у него еще одного под рукой. А так больше всего похоже на обычную заводскую столовую, только всего пара посетителей имеется.

– Устроились? – спросил по-русски кассир, продолжая протирание деталей. – Особых удобств нет, но обычно и не требуется. Туалет с душем в конце коридора один на всех. Умывальники тоже там. Тут живут те, кому домой добираться далеко, а в казарме оставаться нет желания. Город оплачивает три дня. Зимой обычно пустота, на перевалах стоят заставы, а всех временных распускают. Меня Нисим зовут, и я здесь хозяин, – пояснил он.

– А как можно «потерять колено»? – с недоумением спросила Черепаха.

Нисим побагровел и с хохотом скрючился на стуле.

– Ой, извини, – сказал он, отсмеявшись. – Сразу видно пришедших издалека и ничего не понимающих в наших легендах. Даже местные давно в курсе. Колено, в смысле поколение, это только по-русски одинаково звучит. Мы и есть потерянное для Земли поколение. Вещи можете спокойно оставлять, у нас не воруют. Прямо при гостинице живет семейка домовых. Муж, жена и двое малолеток – следят за этим.

– Так много? – удивленно спрашиваю.

– Дом большой, работы много. Всем есть чем заняться. Вечером наползут, будет и гулянка, и выпивка. Здесь часто мероприятия организовывают, цены невысокие. Если не хотите в толпе, можете сейчас своих товарищей позвать и поесть. На всякий случай и вышибала имеется. Вы должны были видеть во дворе – орк. С дубинкой обращается просто загляденье, – намекающе сообщил он. – Еще ни одного трупа не было. На вопросы отвечаю пока никого нет. – Он вышел из-за стойки и уселся напротив нас, поставив на стол две пол-литровые кружки с пивом. – Угощайтесь. Вы первые, кто пришел из другого района, где люди проживают. Самому интересно, не платили бы от города, поселил бы бесплатно. Обменяемся информацией?

– Нам бы не хотелось, чтобы это стало широко известно, – попросил я. – Пока, во всяком случае.

– Что у вас с больницей? – одновременно спросила Черепаха.

– Что вы пришли с севера, все равно скоро многие узнают, – ответил Нисим. – Не так уж нас и много, чтобы в подобном деле тайны имелись. Непременно расскажет не один, так другой. Не Дов, так официант. Но если не хотите, никому не скажу. – Он улыбнулся. – Пока. А про больницу… С самого начала развернут полевой госпиталь, мы его с Земли притащили. Может принимать до пятисот пациентов в день, но это по максимуму, до сих пор столько не требовалось. До ста коек для лежачих больных и полсотни для реанимации. Если уж совсем паршиво – к эльфам, но это очень и очень дорого. Есть операционные, реаниматорская, изолятор, родильное отделение, детская палата, рентген и аптека. Там половина средств из местных растений от леших. Они на этом специализируются. Регулярные поставки из леса. Больше им предложить нечего, кроме древесины, но егеря рубить деревья не позволяют. Бзик у них на этой почве. Вполне понятный, впрочем. Все кругом свели, кроме их леса, только теперь люди начали сажать и других заставляют. Поэтому и дружба у нас такая замечательная.

Антибиотики свои производим и мак опиумный выращиваем и как обезболивающее, и как наркоз. Работает в больнице примерно двести пятьдесят человек, включая сорок врачей и специалистов, двадцать медсестер и несколько фельдшеров. В свое время притащили тонны разного медицинского оборудования, но многое быстро сдохло, пока разобрались что к чему. Здесь в долине три места, где постоянно импульсы электромагнитные выдают. Чем дальше от озер, тем сложнее. Все моментально перестает работать. Спасибо оборотням-собакам – научили экраны ставить, но это годится только для стационарного оборудования. Комнату или двигатель закрыть можно, но все это проблематично. Проще вырубать по графику. – Он вопросительно посмотрел на нас.

– А, – ответила Черепаха, – на реках та же история. Пятьдесят километров в любую сторону от реки и электроника не работает. Или работает, но до первой аномалии, или плохо работает, или прекрасно работает – никогда не угадаешь. И в Нахаловке ничего такого нет. Обычная операционная с двумя хирургами, пяток медсестер. С лекарствами большая проблема. Завозить с Земли очень дорого, а свое производство – в основном самые широкоупотребительные лекарства. Аспирин, там, пенициллин, болеутоляющие… В Славянске больница побольше, но тоже не ах. Зато есть несколько человек меченых, они прекрасно вместо рентгена работают, а один вообще операции делает как этот… хилер. Без всяких инструментов. Я с ним работала и хотела бы взглянуть на здешних врачей. Может быть, пристроиться в больнице. Мы все равно раньше весны назад не пойдем.