Разминка перед боем - Александр Харников

Александр улыбнулся.

– Антон Михайлович, вы не беспокойтесь: отец и уважаемый Александр Павлович уже предупредили меня об этом. Я готов вести себя так, как принято у вас.

– Ну, вот и отлично, – сказал Антон, – теперь я в полном вашем распоряжении. Что бы вы хотели увидеть в первую очередь?

– Я бы хотел просто пройтись по улицам вашего города, – сказал Александр.

– Пройтись или проехать? – улыбаясь, спросил Антон. – У меня есть машина… – Заметив удивление на лице гостя, он пояснил: – Машина, или как мы еще ее называем, автомобиль – это транспортное средство, на котором мы, без конной тяги, передвигаемся по дорогам. Ну, самобеглая коляска, одним словом…

Цесаревич немного подумал, а потом сказал:

– Знаете, Антон Михайлович, я бы все же просто прошелся бы по городу. На вашей машине можно будет проехаться чуть позже. А я хочу сперва посмотреть на вашу жизнь не спеша, с чувством, с толком, с расстановкой.

– Воля ваша, – кивнул Антон. – Пешком так пешком.

Они вышли на улицу. Александр с ходу обомлел, увидев сразу столько нового для себя: потоки машин, люди в незнакомой одежде, девушки в удивительно неприличных, с точки зрения жителя XIX века, нарядах.

– Антон Михайлович, да что же это такое? – воскликнул он, нос к носу едва не столкнувшись с молоденькой и кокетливой девицей в шортиках и топике, которая засмотрелась на высокого, стройного симпатичного юношу. – Как ваши полицейские допускают такое?! Ведь это прямой разврат!

– Разврат? – удивленно спросил Антон. – А в чем вы его видите? Если красивой барышне есть что показать людям, то зачем ей это скрывать? Тем более что погода стоит жаркая, и кутаться в плотные одежды – просто ни к чему. Александр, вы к этому скоро привыкнете.

– А ваши, как вы говорите, машины, – удивленно спросил цесаревич, – они как двигаются? С помощью какого двигателя? Если так же, как локомотивы на чугунке, топятся углем, то почему у них нет труб и из них не идет дым?

– Там установлены совсем другие двигатели, – сказал Антон, – которым уголь не нужен. Я вам потом объясню. Хочется одну такую машину отправить в ваше время. Будете вы с батюшкой разъезжать по Петербургу. Я научу вас управлять автомобилем, если, конечно, вы не против…

Александр с восхищением посмотрел на промчавшуюся мимо него иномарку и закивал:

– Да, Антон Михайлович, я буду рад, если вы меня этому научите. Не пожалею любых денег, чтобы купить такую красавицу.

Они шли вдоль набережной Невы в сторону Летнего сада. Перейдя через Прачечный мостик, зашагали по гранитным плитам, уложенным вдоль прекрасной решетки работы Фельтена, У входа в сад Александр заметил белевшую на ограде табличку. Цесаревич прочитал то, что на ней было написано, и глаза его полезли на лоб.

– Антон Михайлович, – воскликнул он, – что это?! Значит ли это, что именно здесь в 1866 году на меня – самодержца – покушался какой-то Каракозов? Батюшка предупреждал, что я увижу в вашем мире то, что мне будет очень неприятно. Он это имел в виду?

– Нет, Александр, – мрачно сказал Антон, – ваш батюшка имел в виду не это. В конце концов, этот полусумасшедший, больной сифилисом субъект промахнулся, и вы остались живы. В 1867 году в Париже одна гадалка предскажет вам, что вы переживете шесть покушений и погибнете во время седьмого. К тому же она сообщит вам о годе вашей смерти. И все, что она предскажет, сбудется…

– Так меня убьют?! – воскликнул пораженный цесаревич. – Во время седьмого покушения?! И в каком году это будет?! Антон Михайлович, ради бога, расскажите мне все подробно.

– Александр, – сказал Антон, – я обязательно вам обо всем расскажу. Только не сейчас. Давайте продолжим нашу прогулку. Тем более что в вашем будущем ничего подобного не должно произойти. Давайте перей дем через мост и зайдем в Петропавловскую крепость. Сейчас в нее можно попасть свободно – она просто музей, а не царская темница и усыпальница.

– Давайте, – оживился Александр, – тем более что мне не терпится пройтись по мосту, которого в нашем времени еще не было. Он очень красивый.

На середине Троицкого моста, который Антон по старой памяти называл Кировским, они остановились, и долго любовались панорамой Невы со снующими по ней прогулочными теплоходами и катерами, стрелкой Васильевского острова, Зимним дворцом.

– Красиво, правда? – полувопросительно-полуутвердительно сказал Александр. – Прекрасный все-таки город – Петербург.

– Тут я с вами полностью согласен, – ответил Антон, – сколько лет живу в нем, а все никак не могу налюбоваться на нашу Северную Пальмиру.

Со стороны собора Петропавловки донесся перезвон колоколов. Антон посмотрел на часы.

– Уже четыре, – сказал он, – прибавим шагу. В шесть ко мне должен зайти один хороший знакомый. Я думаю, что вам будет тоже полезно его послушать. Пройдемся по крепости, и домой…

– Хорошо, пусть будет так, – кивнул Александр.