Взорванная судьба - Фёдор Быханов

Пьер Колен, ни раз и не два, а гораздо чаще, пытался добиться истины по поводу своего характера. Определяющего, как известно всем, судьбу человека.

И, всегда выходило, что, он размазня по жизни. Щепка, сорванная весенним ручьем. Да к тому же и самый типичный неудачник.

Его унылая, худощавая физиономия, с вечно шмыгающим простуженным носом, лучше любой визитной карточки говорила горькую правду о его натуре:

— Отличавшуюся от других такими чертами как неуверенность в себе и отсутствие желания искать настоящих друзей.

Таким же, впрочем, не только по внешнему виду, но и по своим поступкам, он был легковерным человеком и даже настоящим лодырем, для многих людей, кто знал этого бывшего парижанина, еще много лет назад подававшего большие надежды.

Всё перечеркнул тот день, когда Пьер перенес первое душевное потрясение:

— Отчисление из университета Сорбонны за участие в горячих студенческих волнениях, захлестнувших однажды столицу Франции.

Хотя для Пьера, не забывшего ничего из своего прошлого, тот поступок и выразился лишь в банальном согласии пойти с друзьями после лекций на стихийную демонстрацию.

Зато в ходе её, по роковому стечению обстоятельств, все и заварилось:

— Поджог автомобиля, потасовка и стычка с полицией, применившей оружие на поражение.

После чего один из демонстрантов — друзей Пьера Колена, проследовал на тот свет, а весь факультет из солидарности бастовал ещё половину семестра.

Только занятия потом все равно начались. Без тех, разумеется, кого посчитали за зачинщиков беспорядков.

Таких, как Пьер Колен.

…Да и в Штаты он попал не по своей воле.

Хотел там лишь переждать годик-другой, пока забудется та история. Заодно собирался и деньжат подзаработать на черный день.

Но вышло всё совсем иначе. Наступили еще худшие времена — оказался на самом дне общества. Куда бывшего студента утянули лучше всякого балласта — подружка Роза, да плод их неудачного, хотя и явно затянувшегося сверх всякой меры супружества, теперь уже, шестиклассник Альберт.

Подрастая, мальчишка становился как две капли воды похожим на отца — от веснушек на курносом лице, до робости характера.

Однако отец понимает:

— Смышлен сынок. В этом он — весь в мать. И еще одно унаследовал от родителей — полное неумение приспосабливаться к окружающему миру.

Все это давно отметил в сыне Колен-старший.

Подтверждений тому:

— Хоть отбавляй.

Вот и опять — отправился в школу, а уже через час пришел назад с разбитыми в кровь губами.

— Подрался? — старался выглядеть строже, спросил Пьер у сына.

Алик всхлипнул и виновато прижался к отцу, встретившему его на пороге их небольшой, убого обставленной квартиры.

— Ну-ну, перестань — уже пожалел проявленную строгость Колен-старший. — Хватит сырость разводить!

И стараясь успокоить сына, более участливо поинтересовался:

— В чем дело?

Услышал он в ответ такое, чего не желал бы никогда и никому почувствовать в самом дурном сне.

— Папа, а это правда, что мы всей семьёй — заразные?

Чистый, ясный взгляд сынишки, омытый — как весенний луг дождем, еще не пересохшими слезами, заставил Пьера Колена отшатнуться:

— Кто тебе такое сказал?

— В нашей школе об этом говорят все мальчишки, — как на духу вымолвил взволнованный ребенок. — Может быть, обманывают?

Он вдруг стал совсем серьезным, сделав совсем уж неожиданное предположение: