Новая Зона. Псы преисподней - Игорь Недозор

Это примитивно и вроде обыденно, но на это ведутся. Даже без внушения, просто на уверенный голос, полумрак, нелепые подвески и татуировки, отточенность движений и атмосферу тайны и серьезности. Впрочем, насчет свечей – это правда. Свечи – это огонь. Огонь, который очищает и охраняет, ибо все живые существа, кроме человека, боятся огня. Даже энергетическим сущностям из самых диких мест за Периметром он неприятен.

Вот, все готово, теперь несколько минут подождать, и бестолковая девица уберется, вполне довольная. И даже если завтра девкину квартиру, к примеру, обчистят, можно будет сказать, что иначе, без ритуала, ее изнасиловали бы или вообще убили.

Краем глаза Наташа поймала в левом зеркале нечто, повернулась и ощутила, как обжигающе-ледяная волна пронзила позвоночник сверху вниз. В зеркале отражалась Алиса, но вот вместо лица в зеленоватом мареве на ведунью смотрел череп… Длилось это всего миг, и в зеркале вновь отразилось обычное девичье лицо. Но медленный звон в голове говорил, что все это магичке не показалось. Хрустальный магический шар выскользнул из ее рук и с грозным треском покатился по столешнице…

– Что, что-то плохое? – искренне озаботилась блондинка.

Кажется, даже она что-то почувствовала.

– Вам следует уехать из города, Алиса, и как можно быстрее. На неделю или две, – запинаясь, пробормотала магичка.

* * *

Минут пятнадцать после ухода обескураженной клиентки Наталья просидела за столом. Что с ней произошло? Такого мощного потока никогда прежде не было. Ну да, никогда с момента, как она пересекла Периметр! Нет, случалось, что она достигала подобного эффекта с помощью артефактов – дело нелегкое и небезопасное. Но чтоб вот так, без всяких причин? Или что, поблизости какой-то идиот у себя дома экспериментирует со «сборками»? Пара подпольных лабораторий в прошлом году была накрыта полицией, особо убойную наркоту варить пытались. Или дело в другом, и она просто переходит на новый уровень мастерства? Ч-черт! Как же все странно и непонятно! Правда, как помнила Наташа, Лик Смерти – чужой да и свой – в зеркале может увидеть всякий посвященный, ибо любой человек рано или поздно умрет. Но все равно… Она сжала ладонями виски.

Успокоившись, взглянула на мобильник. До конца рабочего дня оставался еще примерно час с лишним, но по записи никого не было.

– Лида, – уже переодеваясь, бросила она. – Я сейчас домой, ты, если хочешь, тоже уходи. Ну или посиди, может, продашь пару амулетов…

– С вами все в порядке, Наталья Стефановна? – озабоченно осведомилась помощница.

«Что, неужто заметно?»

– Да нет, просто устала…

* * *

Она вышла из салона. Возле контейнеров для мусора копошился бомж, примеряя выброшенный кем-то старый китайский пуховик.

Наталья вдруг замедлила шаг и пригляделась к этому человеку. Не обращая на нее никакого внимания, он утрамбовал добычу в драный пакет и продолжил копаться в переполненном контейнере.

Что такого привлекло ее взор к обычному питерскому бомжу, воняющему потом и гнилью бродяге?

И тут окружающий мир на миг слегка расплылся, и она увидела.

К позвоночнику бродяги в районе затылка было как будто приклеено нечто грязно-черного цвета, похожее на гроздь пульсирующих мелких шариков. И это нечто было живым!

Обернувшись к ней, бомж зарычал. В этом звуке не было ничего человеческого – только угроза зверя, почувствовавшего опасность.

А потом скачками понесся прочь, только подвязанные веревками подметки замелькали…

Растерянная и ничего не понимающая Наталья побрела прочь. Скверное ощущение чего-то плохого и неизбежного не покидало ее.

Налетал порывистый ветер, свинцовое небо, того и гляди, готово было обрушиться дождем. Путаные мысли метались в голове. Нехорошо было, муторно и беспокойно. Захотелось теплого человеческого участия. Депрессия…

А было время, она и этого слова не знала. Да что слова, чувства. Некогда было рефлектировать. Существовала по принципу: живи или умри, точнее, сдохни, но не плачь. Все равно тебя никто не пожалеет.

Такое, впрочем, уже бывало, особенно в первые годы пребывания в этом мире. Тогда она лечилась просто: заходила в любое более или менее приличное кафе и присоединялась к первой подходящей компании. Потом, просыпаясь в одной постели с тем, чье имя не могла толком вспомнить, она чувствовала опустошенность и спокойствие и возвращалась – к чарам, к дочке, к кухне и налоговой инспекции…

Поймав такси, она за полчаса добралась до своей квартиры.

Точнее, не своей, а съемной. Несмотря на приличный доход, свое жилье так и оставалось мечтой для молодой иноземки.

Двери открыла Ангелина, или Ангелина Ивановна, – отобранная ею из полусотни кандидатур няня. Единственная из предложенных агентством кандидатур, по-настоящему любящая детей и от души привязавшаяся к малышке.

– Как Вика?

– Спит… – ответила дама, принимая плату. – Набегалась, наигралась, зайка. Кстати, у нас сегодня смешной случай был, – поведала Ангелина. – Выглянула наша кроха в окно и говорит: там дядька, а у него в голове чернота!

– Как? – напряглась Наташа.

– Ой, да то ж ребенок! Она у нас фантазерка!

Наталья осторожно заглянула в комнату дочки. Вика лежала, мирно посапывая, обеими руками обхватив здоровенного розового зайца – свою любимую игрушку.

– Спит, лапочка…

Подойдя на цыпочках, Наталья осторожно поправила одеяло и поцеловала ребенка в лобик.

Распрощавшись с няней, она задвинула засов на двери – хороший, кованый, в сантиметр толщиной – не китайская дешевка.

Почему-то на миг показалось, что за дверью кто-то стоит, уже примериваясь к замкам.

– Померещится же, – с досадой прошептала она.

* * *

В ванной, узкой и длинной, она стащила через голову блузку, сбросила брюки и все остальное и полезла под душ. Сперва под ледяной, потом под горячий. Затем стянула с крючка полотенце, обтерлась и, обернув его вокруг бедер, вышла из ванной. Все, спать. Чувствовала себя как выжатый лимон, даже есть неохота.

И тут услышала шорох за спиной.

– Кто здесь? – настороженно прислушалась. И вздрогнула – в комнате и впрямь кто-то был.

Мгновение Наташа стояла как вкопанная, а затем медленно обернулась.

На диване сидел человек, одетый совсем неподходяще для мегаполиса. Безрукавка мехом внутрь, кожаные штаны, рваная, много раз чиненная рубаха и грубые тяжелые сапоги из чешуйчатой шкуры. Свет ночника падал так, что лицо было в тени, хотя женщина почти сразу узнала гостя…

Магичка должна была испугаться, но, к своему изумлению, поняла, что никакого испуга в ее душе нет. Как будто все так и надо, ничего необычного.