Теоретик - Владимир Корн

Перед тем как выйти из дома, я положил на кухонный стол несколько пикселей – плату за пирог. Вот же придумали название для местной валюты! Затем проверил наличие патронов в барабане револьвера: точно их семь? Пустых гнезд нет? Снаряжал барабан впопыхах, в темноте, а затем мне стало ни до чего. Кроме девушки, горячей как огонь и сладкой как мед. Постоял еще немного, глядя на кровать и вспоминая подробности ночи, тяжело вздохнул – вряд ли нам доведется еще встретиться, и пошел к выходу.

Теперь света было достаточно для того, чтобы толком рассмотреть одну из тех тварей, которые устроили ночной переполох в Фартовом.

Больше всего бартр походил на гиену. Такая же мощная шея и несуразно большая по отношению ко всему остальному телу голова. Разве что шкура не пятнистая, а однотонно бурая. И лапы как будто приделаны от обезьяны. Так и хотелось назвать их руками. Но каждый палец оканчивался длиннющим когтем, таких у приматов нет.

«Интересно, есть у него нечто вроде той железы, которую извлек из птера Воробей? Денег мы неплохо на этом заработали. Понятно, что после такого нападения железа обязательно упадет в цене, но хоть что-то», – размышлял я, глядя на труп с окровавленной мордой. Затем плюнул на него в прямом и переносном смысле. Копаться во внутренностях не хотелось. Особенно в связи с тем, что я понятия не имел, что именно и где следует искать.

Первым, кого я увидел, выйдя на улицу, был Леха Воробей. Он и сейчас напоминал эту птицу. Наверное, даже больше, чем при жизни. Только птицу помятую, со слипшимися от крови перьями, которая побывала в пасти кошки. Мы должны были сегодня встретиться, и мне следовало его отблагодарить. Все-таки именно по его протекции я и попал к Греку. Не знаю, что будет дальше, но пока меня устраивало все. И люди у него подобрались хорошие. Тот же Гриша, который весь вчерашний вечер внушал мне, что никому верить нельзя и что каждый заботится только о собственной заднице, когда пришла опасность, сделал все, чтобы меня спасти. Между прочим, рискуя собственной жизнью.

Тело Лехи погрузили в переполненную трупами телегу, в которую была впряжена низкорослая, мохноногая и гривастая, с большой мордой лошадь, чем-то похожая на якутскую породу. Их-то сюда за что?! Или они местные?

– Но! – тряхнул возчик вожжами, заставляя лошадь тронуться с места.

Та всхрапнула, покосилась на меня грустным глазом и пошла.

Почему-то мне казалось, что после моего возвращения на базу Грека на меня посыплются вопросы: «Так ты живой?! Как удалось уцелеть?! Где прятался?!»

Я даже придумал на скорую руку легенду, в которой ни словом не упоминалось мое действительное местонахождение этой ночью. Но нет, встретили меня так, как будто мое спасение никого не обрадовало. Наоборот – смотрели, точно я совершил нечто крайне предосудительное.

– Что пялитесь? – не выдержал я.

– Он еще спрашивает! Ты зачем это сделал?! – Гудрон глядел на меня с неожиданной злобой.

– Что именно?

Никакой вины за собой я не чувствовал. Не смог пробиться в шантан? Так уж получилось. Что-то еще? Но что именно? Неужели вместо твари я попал в кого-то из людей? По крайней мере, не в своих точно – они все здесь. В том числе и Грек, с которым мы разминулись в коридоре.

– Ты хоть частично себе представляешь, как всех нас подставил?! Как нам теперь выкручиваться?! Ты же один из нас! А значит, мы за тебя в ответе.

– Да что случилось-то?

– Теоретик, ты зачем бабу Шаха трахнул?!

Я сел там, где стоял. Благо за моей спиной находилась лавка. Откуда они узнали?!

– С чего ты взял?

А что мне еще оставалось, кроме того что категорически все отвергать?

– С чего?! Да с того, что вас видели голыми и в постели! Вот с чего! Только не говори, что вы так от бартров спасались, не поверит никто!

Как?! Ну как нас могли увидеть?! Не было там никого! Или все-таки были? Где-нибудь за стеной, в соседнем помещении? И подглядывали через какую-нибудь щелочку?