Миры Артёма Каменистого. S-T-I-K-S. Окаянный - Антон Текшин

Я осторожно выглянул из-за ящика, но опасения были напрасны – голодный монстр влетел в ловушку передними лапами, которыми он собирался схватить огородное пугало, которое я облачил в свои больничные шмотки. Увидев меня, перерождённая тварь, бывшая, судя по всему, в прошлой жизни кем-то из собачьих, отреагировала куда эмоциональнее – низкочастотно заурчала и угрожающе клацнула клыками в полуметре от моего лица. Ближе подобраться ей не позволила короткая цепь.

Всё возвращается на круги своя.

Размером она оказалась с годовалого телёнка, вытянутое тело, лишённое волосяного покрова, просто бугрилось от мышц, а зубастой челюсти позавидовал бы любой взрослый аллигатор. Загнутые когти на лапах оставляли царапины на бетоне, но с бездушным металлом ничего поделать не могли, хотя поначалу мутант пытался даже грызть капкан, но с тем же успехом можно пососать шарик от подшипника вместо конфеты. В его положении оставалось вести себя, как обычное привидение в старинном замке – греметь цепью и тоскливо подвывать.

– Не понимаю суть твоего недовольства, Шарик, – я поднялся на ноги и, прижавшись к боковой стене, стал боком смещаться к выходу из бассейна. – Курицу мы по-братски разделили, я себе одну несчастную култышку оставил.

Силки, найденные в тайнике, тоже пригодились – не в жизнь бы не поймал резвую птицу голыми руками. Кто смеялся над подобным эпизодом тренировки Рокки в одноимённом фильме, тот просто не жил в деревне и не знает, какой долгий путь проходит магазинное мясо, прежде чем попасть к тебе на обеденный стол. Голодную курицу, прельстившуюся пшеничной крупой из запасов браконьера, пришлось принести в жертву ради порции свежей крови, но тут уж либо она, либо я. Законы выживания всегда отличаются простотой и жестокостью.

К счастью, манёвренность перерождённого из-за фиксации передних конечностей существенно упала, и я смог без потерь добраться до мраморных ступеней. На случай же, если путь к отступлению будет перекрыт, вниз был сброшен конец найденной на стройке верёвки, которую я привязал к массивной бетономешалке. Не уверен, что в таком состоянии мне удалось бы совершить акробатический номер, но как говорил один мой старый знакомый – «пути отступления наше всё».

Тварь, наконец, оставила в покое массивный капкан, и принялась яростно рвать чучело, добираясь до спрятанных под одеждой останков курицы.

– Приятного аппетита, Шарик, – пожелал я, выбравшись наверх. – Смотри не подавись.

В ответ раздалось приглушённое урчание и хруст раздрабливаемых лёгких костей. Сомневаюсь, что эта небольшая порция белка ему существенно поможет, но и оставлять его в таком состоянии тоже не по охотничьему кодексу. Поэтому, несмотря на то, что от усталости уже практически спал на ходу, я сделал над собой очередное усилие и пошёл к соседям разматывать резиновые шланги.

Естественно, никакого электричества в деревне не наблюдалось, водопровод тоже переноса на другую планету не пережил, и вода из обычных кранов литься отказывалась. Но наш народ не зря считается сметливым – большинство жителей приноровились использовать протекающий рядышком ручеёк для полива и прочих разных технических нужд, дабы не нагружать счётчики. Остальное было делом техники, только прежде чем сращивать шланги, я набрал воду в небольшую кастрюльку, где хранилась оставшаяся куриная ножка.

К происхождению жидкости я отнёсся спокойно – ручей, так ручей. Кипячение, кстати, убивает большинство микробов, даже от излишков радиации помогает, и вообще – не в моём положении отравления бояться. Так почему бы не сварить супчик?

Шлангов аккурат хватило до недостроенного бассейна, на дне которого возился пойманный перерожденный. Я убедился, что вода поступает без перебоев, а сливное отверстие надёжно закупорено, и кивнул злобно уставившемуся на меня хищнику:

– Не скучай!

В качестве временного пристанища мне приглянулся один из соседних домов, с крепкой, обитой железом дверью и небольшими окнами, закрывающимися толстыми ставнями на внушительный засов. Пока я возился с оросительной системой, кастрюлька на керосиновом примусе успела закипеть, и по избе пошёл приятный аромат.

Пошурудив в разорённой кухоньке, я разжился упаковкой отечественных макарон и пачкой универсальной приправы. Где-то здесь по-любому должен быть погреб, со всякими разносолами да закрутками, но искать туда вход совершенно не было сил.

Дождавшись, пока мясо окончательно приготовится, я высыпал в кастрюльку макароны, и машинально зашарил взглядом по стенам, в поисках часов, чтобы засечь положенное на их варку время. Увы, но циферблат замер на грустной для любого мужчины отметке – половина шестого, а вот рядышком обнаружился отрывной бумажный календарик на гвоздике, утверждающий довольно странную дату.

Двадцать шестое сентября две тысячи восемнадцатого, от рождества Христова. Практически год спустя, как меня сюда затянуло.

– Интересно девки пляшут… – Пробормотал я, беря в руки календарь.

Ничего необычного в нём не было – листы самые обыкновенные, с христианскими именинами и прочей православщиной. Может, здесь просто люди с большим приветом жили? Спохватившись, я поднял с пола пачку макарон и всмотрелся в дату их изготовления – июнь того же восемнадцатого, срок хранения – один год.

– Свежие, твою мать, – пришлось констатировать мне, бросив упаковку обратно.

Похоже, местному механизму межпространственной телепортации глубоко положить на временной континуум, выражаясь строгим научным языком.

Решив, что загадки мирозданья лучше решать на свежую голову, я выключил примус и приступил к трапезе. Меня никогда не смущал крутой кипяток, остывший чай вообще за напиток не считаю, так что долго ждать не стал и сразу заработал ложкой.

Организм простецкую еду принял благосклонно, но высказал настоятельную просьбу не несколько часов отключиться. Я не стал с ним спорить, лишь убедился, что надёжно всё запер, и завалился в незастеленную хозяйскую кровать на железных ножках.

Заснул, наверное, ещё до того, как голова коснулась подушки. Часы в царстве Морфея пронеслись незаметно, но даже сквозь дрёму я отчётливо ощущал, как тянут натруженные мышцы. Проснулся чуть отдохнувшим, но всё равно каким-то заторможенным, как обычно и бывает с людьми, отсыпающимися днём. Поставил на огонь остатки супа в кастрюле и заковылял к соседскому коттеджу, проверить, не отрастил ли жабры перерождённый, превратив бассейн в обитаемый аквариум.

Оказалось, нет – дрейфует мирно под водой, вроде не шевелится. Я потыкал в него длинной рейкой, валявшейся неподалёку, и сделал заключение, что клиент скорее мёртв, чем жив.

Чтоб вынуть затычку пришлось немного понырять, но холодная вода только взбодрила. Дренаж строители сделали на совесть, хоть я и подозреваю, что слив они вывели в тот же злополучный ручей, из которого был сварен суп. Пока бассейн вновь мелел, мне удалось наскоро перекусить и немного привести себя в порядок.

При взгляде в зеркало на собственное отражение никаких приличных слов не нашлось.