Сомнирум - Маргарита Тара

Путешествие на гироплане Харт запомнил плохо. Мышцы отходили от парализующего удара, а потому нещадно ныли. Его укачало, и все, о чем он мог сейчас думать – это как не выплеснуть содержимое желудка на ботинки Реконструкторов. Кто знает, что в головах у этих чертовых синтов? Разозлятся и сбросят его с высоты.

Харт не знал, что его ждет. Не знал, насколько суровым будет наказание. Но какая-то его часть, освобожденная от пут всепоглощающего страха перед Реконструкторами, торжествовала: он все-таки врезал тому парню!

Гироплан резко качнуло. Они приземлились. Наклонившись к нему, прикованному к сиденью ремнями, Реконструктор сделал что-то с его визором – тот стал черным и совершенно непроницаемым. В тот же миг хватка врезающихся в тело пут ослабла, Харта грубо подхватили под руки и куда-то потащили. Слепой, лишенный возможности ориентироваться в пространстве, он был вынужден поспевать за широким шагом синтетиков.

На эти несколько минут, что он был лишен зрения, все его остальные чувства обострились. Он чувствовал запах химической обработки помещения – характерный, но не слишком навязчивый, но не слышал ничего, кроме оглушительных шагов Реконструкторов. Когда они замерли, побудив остановиться и его, Харт поразился тому, насколько всепоглощающей была тишина. Внезапно показалось, что он – единственный живой в этом месте. Но время все расставило на свои места.

Одобрительно пискнул замок, невидимая дверь перед его лицом открылась с мягким шумом. Его втолкнули внутрь. Снова приложились к ногам парализующим бластером – чтобы не вздумал убежать. И только потом разжали руки, заставив его сползти вниз по холодной стене. Несколько мгновений, и пелена перед глазами рассеялась – с него сдернули визор. Реконструктор демонстративно сжал его в одной руке, раздавливая и сминая. Дужка сломалась с тихим щелчком, означающим только одно – он потерял связь со всеми, кто был ему дорог. С матерью, с Элси.

Развернувшись, синт покинул комнату.

Что же он, Харт, натворил?..

Парень оглядел безукоризненно чистое, стерильное пространство комнаты. Кровать, составляющая с полом и стеной единое целое, окно, забранное мелкой решеткой, умывальник и унитаз, отгороженные задвигающейся стенкой. Откинувшись назад, он прислонился затылком к стене. Сам не заметил, как задремал.

Проснулся от дикой головной боли и судорог, безжалостно терзающих ноги. Простонал, схватился за виски, секунду спустя – за икры, изнутри горящие огнем. Растер, пытаясь хоть немного утихомирить боль.

Он проспал несколько часов – за окном уже светало – и чувствовал себя паршиво. Память услужливо подсказала ему события прошлой ночи. Харт снова застонал – на сей раз от отчаяния. Положение, в которое он угодил, оптимизма не внушало.

Еще вчера он спокойно бродил по коридорам института, а сегодня уже считался перешедшим Черту. Нарушителем устава Системы. Отступником. И, как бы ни рассудила Система, он уже знал свой приговор – и приговором была встреча с Реконструкторами.

Он не успел подготовить себя к их приходу, не успел продумать план действий и осознать до конца, в какую же западню угодил, как дверь его комнаты почти бесшумно отъехала в сторону, впуская облаченную в серебристый костюм праэко. Молодая, даже хорошенькая – если можно назвать хорошеньким лицо с неестественно правильными, словно вылепленными чертами и застывшей мимикой. Следом за синтетиком вошел маршал. Встал у двери, демонстративно сжимая в руках парализующий бластер. Второй – лазерный – был закреплен в кобуре на поясе.

Харт с тяжелым вздохом поднялся. Опять разговоры. Уж лучше бы сделали с ним поскорее… то, что собирались.

Тут же молнией пронзила мысль, от которой Харта бросило в холодный пот. Элси… Господи, что, если они заставят его забыть о ней? Система безжалостна, подчас безумна, но совсем не глупа. Она поймет… Поймет, что Элси – причина тому, что он угодил сюда. Она – угроза его спокойствию, своеобразный катализатор, невольно толкающий его на действия против Системы – сначала алкоголь, потом драка с ее электом…

«Пожалуйста, только не это», – мысленно взмолился Харт.

Праэко встала напротив него.

– Харт Карвел, ты пересек Черту и по законам Системы обязан пройти процедуру изменения сознания. Свойства личности, провоцирующие агрессивное поведение, будут исправлены или – при высокой степени риска – полностью удалены.

Харт сглотнул. Не хотел показывать свою нервозность, но слова праэко, произнесенные ровным, хорошо поставленным голосом, внушали ужас.

Праэко молчала, не сводя с его лица пристального взгляда – словно желая убедиться, что он в полной мере осознал сказанное. Едва заметно кивнула и продолжила:

– Мне нужно знать, что заставило тебя пойти на преступление и приобрести алкоголь, являющийся запрещенным продуктом в Бене-Исс.

Харт мысленно напрягся. Несомненно, этот вопрос – лишь вершина айсберга. Как скоро праэко начнет расспрашивать его о том, кто снабдил его виски? И какова вероятность того, что он не расколется, когда Реконструкторы применят свои варварские методы дознания?

Головная боль вернулась с удвоенной силой. Черт, как он мог попасться так глупо!

Искренне надеясь, что праэко не умела читать по лицам, но все же не исключая подобной возможности, Харт ответил:

– Я люблю Элси. Мне невыносима мысль, что я могу ее потерять.

Он же на ее лице видел лишь явное равнодушие. И правда, какое дело синтам до любви? Была ли вообще заложена в их механический организм функция понимания таких тонких материй?

Осознав, что признанием в любви к девушке разумную механическую куклу не проймешь, Харт попробовал зайти с другой стороны:

– Я… ладно, признаюсь, я был дико взбешен. Злился на решение Системы.

Вот теперь рыбка клюнула – в неестественно ярких глазах синтетика зажегся интерес.