Новая Зона. Излом судьбы - Ольга Крамер

Он продолжал сидеть у разведенного охотниками костра, с ужасом и недоумением наблюдая за этим загадочным разговором на множестве языков.

– Один вопрос. – Сейчас акцент уже не был так ощутим. – Как ты догадалась?

– Господи!

Титова засмеялась: задорно и громко, утирая слезы. У девушки начиналась истерика. Она вытирала мокрые от слез глаза и никак не могла успокоиться. Все это время охотники смотрели на нее и, кажется, даже не дышали.

– К двадцати восьми годам я построила целую IT-империю! Мой мозг работает в режиме двадцать четыре на семь. Такие люди, как я, рождаются один на миллион. Я сама боюсь своих знаний и порой саму себя.

Титова уже не была похожа на человека. Сейчас – она тот самый охотник, нашедший свою добычу и загнавший ее в угол.

Она неуловимым для Жениного взгляда движением достала «кольт», который она к тому времени успела зарядить оставшимися патронами, и выстрелила.

«Кольт» – это не бесшумный пистолет «гроза» в руках одного из китайцев.

Смерть от выстрела из «грозы» будет сопровождаться только щелчком от удара бойка по капсюлю. Но смерть из «кольта» будет громкой. Хлопок от резкого расширения пороховых газов, звук, который породила ударная волна, и металлический лязг.

Второй выстрел последовал незамедлительно.

Охотники с прострелянными головами рухнули на землю почти синхронно, даже не успев поднять своего оружия.

Какое-то время Титова стояла неподвижно, сжимая обеими руками пистолет, а после словно ошпаренная отбросила его в сторону и вскрикнула.

– Женя! – Не в силах взять себя в руки, Титова заливисто и задорно захохотала.

Фролов дернулся к девушке, но так и замер в нескольких метрах от нее.

– Какого черта?! – недоуменно выкрикнул пилот, поняв, что все уже произошло и стало необратимым.

– Женя, никакие это не китайцы! Посмотри на их лица! Это японцы. У китайцев лица другие, более вытянутые, нос другой, да ты на глаза только посмотри! У японцев они больше, чем у китайцев или корейцев. Черт возьми, Женя, – девушка не могла остановиться, – ты столько людей повидал. Ты видел, как они вскрывали мутанта? – Титова не говорила, она почти кричала. – Ты наблюдал за этим? Они повредили все органы, едва отличая почки от сердца. Они даже транспортируют неправильно! Какая, к черту, народная медицина! Японцы живут в двадцать втором веке! Господи…

Василиса вся тряслась, голос ее то и дело срывался на высокие ноты. Она сделала несколько шагов к телам и упала перед ними на колени, заглядывая в глаза мертвецов, словно до конца не веря в происходящее.

– Я убила двух человек. Я их убила.

Титова онемевшими пальцами коснулась лица мертвого охотника и легким движением закрыла ему глаза.

Ополоумевшая от этой мысли, она отползла в сторону, натолкнулась на Женю, который попытался взять ее под руки и поднять.

Титова оказалась неожиданно легкой. В его крови бурлил адреналин, он не чувствовал ни тяжести, ни боли, ни холода. Сейчас хотелось бежать, действовать, драться, сносить преграды и прыгать выше своей головы.

Девушка вырвалась из его хватки и снова бросилась к телам, расстегивая многочисленные подсумки. Еще недолгое время она негромко всхлипывала и причитала, а после резко успокоилась. У таких, как Титова, нервов в привычном понимании этого слова нет.

Пилот, остановив свой взгляд на двух трупах и на мародерствующей девушке, казалось, потерял всякий страх и мысли. Осталось только странное, совсем не к месту разочарование и недоверие.

Вася…

А что он знает об этой девушке, не дрогнувшей перед двойным убийством?

Автоматы охотников висели на ремнях – они не собирались ни в кого стрелять! А у одного ладони вообще пустые. У второго вроде одна рука была в кармане. Странные фразы, которыми они перекинулись (Женя не знал французского, а в немецком и английском «плавал»), не имели ничего общего с угрозами.

И черт возьми, некому объяснить, что здесь происходит!

Сейчас ее, конечно, трясет. Она что-то кричала и дрожала. Вон, полезла в рюкзак к убитому, затем стала расстегивать на нем куртку. И все негромко причитая, что это не китаец, а японец и что он, Женя, не смог их различить.

«Господи, да откуда мне знать?!»

Полгода назад он летал на военном транспортнике, а потом успел свозить несколько рейсов толстосумов, чьих лиц он даже не запомнил.

«А может, она тронулась умом?» – подумал Женя, медленно подходя к убитым и пытаясь сквозь пелену черного безразличия посмотреть в экран КПК мертвеца, находящийся в руках у Васи, который она, видимо, так отчаянно до этого искала.

– Видишь?! – Она хотела сказать это тихо, но на эмоциях выкрикнула.

Ну да. Там действительно была строчка «Зачистить выживших из самолета».

Впрочем, если Василиса действительно сошла с ума, то это ничего не доказывает. Взломав с такой легкостью чужой планшетник, неужели она не смогла бы написать это сообщение, пока Женя бродил рядом, ощупывая пульс этих бедолаг.

Несколько тяжелораненых в Баре и два трупа. И все это за два дня.

И везде – прямо или косвенно причастна Вася.

Женя с трудом подавил в себе желание, не разбираясь что и как, разоружить девушку, а потом, выложив на земле огромный крест бедствия, ждать какую-нибудь помощь. Хотя и в помощь сейчас верилось слабо.

Не верилось больше ни во что и ни в кого.

Невыносимо захотелось умыться холодной водой. А лучше бы сунуть лицо прямо в лед. Молча, не говоря ни слова, Женя побрел к машине и отвинтил крышку с пластиковой канистры. Вода была очень холодной и пахла пластиком вперемешку с машинным маслом.

Итак, что за эти дни они имели?

Взрыв в самолете.

В самом начале Вася говорила, что не догадывается, кому она могла насолить, а теперь же, почему-то, с уверенностью приняла охотников за наемных убийц. Значит, догадки у нее были? А может, не догадки, а бредовые фантазии?

И ведь вроде даже все сходится… Хотя…

«Думай, Женя! Думай», – ругал себя пилот, умываясь холодной и несколько слизкой водой.

Необходимо вернуться назад!

Подложить взрывчатку в левый двигатель. Это мог сделать кто угодно. Женя не знал хорошо экипаж. Ни самоуверенного в себе Вадима, ни смазливого и вежливого Андрея, ни команды наземного обслуживания. Предателем мог оказаться кто угодно!

А может, Женя просто неверно понял причину крушения? Может, это и не взрывы вовсе?

Все его мысли быстро разъедала кислота сомнений.

Вновь разболелась голова; от собственного бессилия Женя начал злиться, и эта злоба быстро перерастала в ненависть к самому к себе. Он ничего не мог сделать.