За пригоршню гильз - Роман Глушков

Но камнепад все не начинался, а вот зацепившиеся за «Ошкош» аквамены были еще здесь. И они все еще представляли для нас угрозу. Особенно те, что забрались в кузов. Тот факт, что они родились всего пару минут назад, не гарантировал, что они поголовно тупые и не догадаются, какой взрывоопасный груз мы везем. Это – атланты! Инопланетяне, к которым нельзя подходить с земными мерками. Они уже не раз доказали, как ошибочно их недооценивать, считая их обычными земноводными тварями. Они и впрямь были тварями, это так. Однако многие из них успели настолько хорошо нас изучить, что даже воевали трофейным человеческим оружием. И не без успеха, если верить слухам, что доходили до нас с востока.

– Что с «каракатицей»?! Она издохла?! – Я неотрывно следил за петляющей дорогой и не мог наблюдать за тем, что творится позади.

– Черта с два! – отозвался Рында. – Для такой туши уронить на себя здание – все равно что мне попасть под град. Но нам она больше не страшна, а вот ее детишки!..

И Остап, опустив стекло на двери, всадил несколько пуль из «браунинга» в голову повисшего на ней атланта. А затем, высунувшись из окна, стал палить по акваменам, которые, цепляясь когтями за выступы, успели-таки забраться в кузов.

За стеклом водительской двери тоже торчала одна такая страхолюдина. Она не могла видеть меня, поскольку у нее, как и у ее собратьев, не было глаз. Но тварь чуяла меня каким-то иным способом и одержимо пыталась присосаться ко мне своим мерзким сомовьим ртом. Только вместо этого она все время присасывалась к стеклу, которое не замечала. И благодаря которому я все еще не ощутил на себе эти смертоносные оральные «ласки».

Стекло было крепким, но столь усердные «поцелуи» оно могло и не выдержать. Поэтому я вытащил из кармана на дверце «пустынный орел» Голдфиша, взвел его, приоткрыл наполовину окно, и, высунув наружу ствол, пальнул атланту в башку пулей калибра 44.

На сей раз при столкновении земного свинца с инопланетной плотью первый одержал быструю и убедительную победу. После чего мне захотелось протереть стекло ветошью, только сейчас стирать с него ошметки вражеской башки было недосуг. Дорога все еще петляла, и я мог не справиться с управлением и врезаться в отвалы мусора на обочине.

– Эй, Люгер! – крикнул мне Рында, продолжая высовываться в окно. – Как только скажу тормозить – сразу жми на тормоз, понял?

– Понял! – ответил я, закрывая окно и убирая пистолет. Хотя зачем мне надо было тормозить, я понял лишь тогда, когда исполнил приказ Остапа.

Вэй не мог принять участие в расстреле акваменов, поэтому он держал Рынду за ремень, дабы тот не вывалился из окна на ухабах. Но капитан все равно не мог вести отсюда эффективный огонь, поскольку забравшихся в кузов «пассажиров» заслоняли борта. Чтобы выманить их, Рында прекратил стрелять. И когда четверо оставшихся тварей, воспользовавшись паузой, стали перелезать через борт, чтобы добраться до кабины, тут-то мне и было велено ударить по тормозам.

Ехали мы не слишком быстро – разогнаться на извилистой и ухабистой дороге было невозможно, – но набранной нами скорости хватило, чтобы при резком торможении аквамены не устояли и попадали кто куда. Двое из них перелетели через кабину и грохнулись под колеса «Ошкоша». Один скатился по борту, на расстоянии вытянутой руки от Рынды. А куда девался последний, я не видел, но, кажется, он удержался или на кабине, или на кожухе двигателя.

– Гони! – вновь приказал мне Рында, не успел я еще снять ногу с педали тормоза.

Рванув вперед, я расслышал ласкающий слух хруст вражеских костей под колесами, в то время как Остап подстрелил упавшего сбоку от машины атланта. А затем, развернувшись, несколькими выстрелами достал и четвертого до того, как он удрал обратно в кузов…

Последний сраженный капитаном ихтиандр упал в дорожную пыль как раз тогда, когда мы выехали на трассу. После чего я поддал газу, и мы помчались прочь отсюда, все еще так и не выяснив, сорвали мы желанный куш или все наши усилия выдались напрасными…