Пристань святых - Уильям Сьюард Берроуз

— У тебя есть боеприпасы? — спросил он.

Я выложил на стол коробку с пятьюдесятью патронами.

— Мы должны их распределить. У нас есть пять полицейских револьверов тридцать восьмого калибра.

Он протянул мне пять патронов.

Он прошел к двери и заговорил на своем языке. От верстака отошел худощавый темноволосый мальчик с лицом, усеянным подростковыми угрями. На нем не было никакой одежды, кроме голубых плавок. Он жестом попросил меня следовать за ним. Пыльное окно, заколоченное досками, мальчишки за столом чистят картошку и режут мясо. Он скользнул за прилавок, из-за которого когда-то шумным подросткам выдавались коньки. Смерил меня взглядом и бросил на прилавок одежду: пуловеры, голубые джинсы, голубые плавки, носки. Затем протянул мне охотничий нож в восемнадцать дюймов длиной с поношенным черным ремнем и ножнами. Я прикинул вес ножа, взяв его в руку. Рукоятка заканчивалась медным набалдашником. Это был идеальный боевой инструмент, заточенный до остроты лезвия бритвы.

— Найди любую пустую кабинку и переоденься, — сказал мне мальчишка.

Я засунул свою одежду в кабинку и переоделся в голубые джинсы и пуловер.

— С тебя нужно снять мерку для коньков, шлема и наколенников.

В пыльной комнате сидел пожилой сапожник, перед ним на длинном столе были разложены инструменты и куски кожи. Он взглянул на меня глазами серого неба в бессолнечный день. Старческими неторопливыми движениями он снял у меня мерку с ног, головы и рук. Мальчишка стоял, прислонившись к дверной притолоке, и наблюдал. Сапожник завершил свои измерения и кивнул.

— Баня? — спросил мальчишка.

Идя за ним, я заметил прыщик в том месте, где соприкасались его обнаженные ягодицы, а второй — на левой щеке. Он почувствовал мой взгляд на себе, остановился и оглядел меня через плечо. Я коснулся прыщиков кончиками пальцев и начал ласкать его ягодицы. Он слегка пошевелился и потер свои плавки… забитые досками пыльные окна… запах пота и нестираных плавок… несколько ребят переодеваются. Мальчишка сел на скамейку, стянул с себя плавки и швырнул их в кабинку. У него вставал член. Он опустил глаза, наблюдая за его движением.

— Раздевайся.

Я стянул с себя одежду. Он смотрел на меня без улыбки, оценивающим взглядом.

— Сейчас ты будешь меня трахать, — решил он. Он провел меня в зеленую дверь. За ней была душевая с белым кафельным полом. Какой-то юноша только что опрокинул на себя ведро воды. Он повернулся к нам, член его был напряжен. Он протер глаза и оценивающе посмотрел на меня, как бы сравнивая мое тело со своим худощавым и смуглым, затем медленно вытянул ногу, провел ею по моей икре и при этом сказал что-то темноволосому мальчишке. Трое ребят сидели на скамейке и сравнивали свои вставшие члены. Мальчишка наполнил ведро и вылил половину воды на меня, а оставшуюся на себя. Мы передавали друг другу кусок карболового мыла. Кто-то из ребят бросил нам полотенце, и мы вытерлись. На полке лежал тюбик «KY». Я взял его. Мальчишка наклонился вперед и раздвинул ягодицы. Я коснулся его прыщиков, после чего начал втирать смазку в анус, вводя палец все глубже и глубже, сжал руки у него на бедрах и притянул его к себе, я ощущал мерные втягивающие движения, когда мой член скользил в нем, и электризующее тепло его дрожащего тела. Остальные ребята стояли вокруг нас и молча наблюдали, и лишь в момент кульминации из их приоткрытых губ исторгся легкий вздох. На каток мы вернулись обнаженными.

День близился к вечеру, и каток по краям погружался в темноту. Несколько ребят готовили еду и чай. Другие занимались групповым сексом. Несколько мальчиков уселись в кружок на мате для карате и в молчаливой сосредоточенности созерцали гениталии друг друга. У одного из них член стал подниматься. Он прошел в центр круга, трижды повернулся вокруг своей оси и сел, поджав колени. Он переводил взгляд с одного лица на другое. Наконец он остановился на одном из мальчиков, и их сразу же соединил поток энергии. Раздался звук, напоминавший щелчок затвора фотоаппарата. Мальчик в центре кружка развел ноги и лег на спину, положив голову на кожаную подушку. Капля смазки появилась на самом кончике его фаллоса в тот момент, когда он, извиваясь, изогнул тело. Его избранник опустился на колени перед ним и стал рассматривать его гениталии. Он надавил на головку члена, расширив отверстие, и стал всматриваться в него сквозь линзу смазки. Затем нежным уверенным движением пальцев повернул ему яйца так, словно настраивал сложное устройство, двигая членом, будто точным прибором, медленно проводя пальцем вдоль канала и втирая смазку вдоль разделительной линии, нащупывая чувствительные точки на головке члена. Юноши в кругу сидели молча, приоткрыв рот. Спокойствие внимательных лиц достигло остроты бритвы. Мастурбируемый откинулся назад, прижав колени к груди. Дрожащее в экстазе его тело утратило четкость фокуса. Он лежал без сознания. Двое ребят перенесли его на матрац и накрыли тело голубой простыней. Его место в центре круга занял другой мальчик.

Я чувствовал нестерпимую усталость и голод. Какие-то другие ребята жестом предложили мне сесть и протянули тарелку с тушеным мясом и кусок темного арабского хлеба. Поев, я нащупал матрац и уснул. Когда я проснулся, каток был наполнен желтовато-серым светом. На меня смотрел какой-то парень. Он сидел, подперев голову руками. Это был тот самый, который коснулся меня ногой в бане. Наши взгляды встретились. Что-то щелкнуло у меня в голове, а в животе что-то начало таять; какой-то тугой ремень сжимал мне голову, все сильнее и сильнее; металлический вкус появился во рту. Я смотрел вниз с потолка сквозь расколотый свет, выписывая восьмерки на утреннем небе.

Здесь примерно тридцать ребят всех рас и национальностей: негры, китайцы, мексиканцы, арабы, датчане, шведы, американцы, англичане. Точнее, они происходят от соответствующих рас и национальностей: негров, мексиканцев, датчан, американцев и так далее. Однако эти ребята — совершенно новая человеческая порода.

После завтрака, состоявшего из хлеба и чая, шестеро ребят натянули плавки, шлемы, повесили на пояс кинжалы, готовясь к патрулированию. Белокурый юноша с автоматом собирался сопровождать их в качестве руководителя. Другие продолжали работать у верстаков, затачивали ножи, смазывали коньки, чинили велосипеды, готовили оружие. Один вид оружия у них действовал по принципу арбалета, он был снабжен прочными резиновыми лентами вместо тетивы. Свинцовые пульки подаются из магазина в верхнюю часть оружия и затем, когда ленты оттягиваются назад, попадают в специальное углубление — и оружие готово к бою. Модели винтовок поразительно точны на расстояние до двадцати ярдов. С помощью присоединения кусков свинца к каждому из концов велосипедной цепи создается страшное убийственное оружие наподобие боло. Ребята постоянно тренируются со всеми этими штуками.

Ко мне подходит прыщеватый мальчик, с папкой под мышкой и в голубых джинсах. Он был бы похож на американского школьника, если бы не холодный внимательный, но отчужденный взгляд. Он обращается ко мне с удивительно правильным английским произношением.

— Я научу тебя языку изображений. — Он стучит пальцем по папке. — Старый язык плохой.