Ночная смена. Остров живых - Николай Берг

– Начвор, эти мукти бхукти[6]здесь не проханже! Я тебе не девадаси![7]Мне такие майтхуны[8]на хрен не нужны! Техника была брошена, мы ее взяли с боя при проведении этих… спасательных работ. А тут ты такой красивый нарисовался и говоришь, что нам хватит трех бэтээров, а на остальное лапу накладываешь?

Оппонент, оказывается, тоже не прост.

– Зато я не сурасундари[9], а офицер. Есть приказ по Кронштадтской базе, а полномочия мои тебе от крепости известны, но можешь и уточниться. Поэтому не надо мне тут, – и начвор широко ухмыляется, – майтхуны показывать. Все четко и просто: на охотничью команду с прикомандированными – три бэтээра. И все. А то хитрый какой, нахапал полну попу огурцов и по-хинди говорит.

К нам подходят несколько прибывших с начвором мужиков. Заместитель коменданта Петропавловки Михайлова, медлительный, вальяжный, неторопливо выговаривает:

– Это тебе повезло, что их «старшой» в больницу попал. У того еще хлеще было, по принципу:

Сел паром на мели – три рубли.

Сняли паром с мели – три рубли.

Поели – попили – три рубли.

Итого: тридцать три рубли…

Начвор морщится:

– Я в курсе. С самого начала. Так вот – какие неясности?

– Дакаити[10]просто откровенный! – продолжает Ильяс.

– Чья бы корова! Нам еще отмазываться от армеутов придется. Они почему-то эту технику своей числят. Да, к слову, я и «старшого» предупредил. И от него добро получено.

Ильяс пышет жаром. Но последнее его сломило, машет рукой.

– Не унывай, дружище, – задушевно произносит михайловский заместитель, – помни:

Судьба играет человеком,

Она изменщица всегда!

То вознесет его высоко,

То бросит в пропасть без стыда!

– Да ну тебя к Иблису, мораль мне читать, – машет рукой наш начальник.

– Ты не ругайся, ты детальки-то верни. И боекомплект попяченный.

– Какие детальки? Какой боекомплект? – искренне хлопает глазами Ильяс.

– Детальки такие – металлические, боекомплект опять же такой – металлический. Ты же, жук хитрый, вторую БМП разоружил, а?

– Не бросать же так было! И все равно, с какой стати мне вам все отдавать? – безнадежно топорщится Ильяс.

– С такой. Из чистой любезности. Вот, например, мы твою семью охраняем совершенно бесплатно. Или вот, например, поедешь ты на бэтээре мимо армейских, а они по тебе не пальнут. Неплохо, а?

Мне уже надоел торг, да и смысла в нем для меня лично нет. Ильяс, я надеюсь, выторгует все, что можно. Может, даже и что нельзя, но очень хочется. Другое дело, что сейчас явно будет решаться, что будем делать дальше, а это полезно знать из первых рук.

К беседе присоединяются еще несколько человек – и наших, и новоприбывших. В кучку камуфлированных айсбергом впихивается белая туша повара – вместо тощенькой девочки своей персоной явился.

Начвор обрывает торгованский спор:

– Все, закончили! Итак, для всех сообщаю следующее: ситуация сейчас критическая. Первая задача – учет находящихся здесь людей. Потому здесь, здесь, здесь и здесь, – он тыкает пальцем в схему, – будет вестись запись беженцев и выдача временных удостоверений. Один такой пункт будет у вас тут, в палатке медпункта. Всего территория делится на четыре сектора – по номерам, помимо директора завода (так решили назвать коменданта лагеря, чтоб без ассоциаций). Еще старшие по секторам. Наш сектор – второй, я назначен базой старшим второго сектора. – Он оглядывает нашу небольшую толпу, потом продолжает: – Второе. Из находящихся здесь людей выделять сразу тех, кто может оказать помощь – пока в хозяйственном плане, потом в охране, но после соответствующей проверки. В дальнейшем особо тщательно отбирать специалистов важных для нас профессий. Это понятно? Хорошо.

«Конечно, хорошо, – думаю я про себя. – Наконец-то какая-то ясность».

– Третье. Любое недовольство пресекать без соплей. За бандитизм, воровство, грабеж при неопровержимых уликах сразу к стенке. Смотреть за рикошетами и помнить, что некоторые стенки пулей прошибаются навылет. Четвертое. Выделить лиц подозрительных, скандальных, ленивых, бесполезных, короче говоря, тех, от кого будут проблемы и головная боль. Руководителям подразделений и начальникам патрулей дано право задержания. Вот здесь будет КПЗ. Пятое. В течение пары часов ожидается прибытие трех пожарных машин – в роли водовозок. Еду уже подвезли. Вопрос доставки с берега до лагеря решается, но не хватает грузчиков. Сейчас идут переговоры с армейскими, сделавшими на Таллинском свой опорный пункт – в магазинах. – Сердитый взгляд на надувшегося Ильяса. – Полагаю, что они оттуда подбросят еще что-нибудь, им проще – погрузчики есть. Если не будет чего-то особо гадкого, во второй половине дня с продовольствием проблема решится в целом. Шестое. Кухни сейчас разворачивают дополнительно – по паре кухонь на каждый сектор. Начальник кухонного отряда здесь?

Повар-толстяк недоуменно оглядывается, потом до него доходит, почему на него все уставились.

– Я, собственно, просто готовил и все, с помощником…

– В таком случае с назначением. Потом подойдете ко мне, после сбора. Продолжаю. Размещаться беженцы пока будут по остаточному принципу – где смог, там и пристроился. Вопросы?

– Помывку производить будем? – спрашивает одна из медсестер.

– Нет, нам просто не хватит воды. Пока только для питья есть. Даже умыться им нечем будет.

– Где туалеты? – уточняет вальяжный[11].

– До захвата власти в лагере святошами уже были организованы сортиры «Мы» и «Жо». Так что там, если потребуется. Все-таки людей сильно поубавилось. Если понадобится, накопаем еще. Все равно вся территория как один большой вокзальный туалет пока.

– Почему сразу не раздать оружие тем, кто его может носить? Тут же вроде есть склад.

– Вопрос преждевременный. Враг хитер и коварен, как совершенно справедливо говорилось раньше. Оружие выдавать будем только после тщательной проверки. Инфильтрация публики в лагере врагом очень вероятна. Да и преступный элемент наличествует. Не для посторонних ушей – кроме нападения на доктора было еще минимум четыре таких происшествия с нашими людьми. В итоге у нас трое убитых и один легко раненный. Пропало два автомата. Вот и смотрите сами. В двух случаях нападавшие не ликвидированы. Так что имейте и это в виду.