Горм, сын Хёрдакнута - Петр Воробьев

– В точности вторая панергическая теорема из «Гидравлики!» – заметил Кирко.

– Надо будет записать… – с восхищением пробормотал Йеро.

В машинном отделении, столкновение не вызвало такого восторга.

– Во втором котле течь! Водогрейные трубки! – раздалось из переговорной трубы. – Давление падает!

– О́дин оди́н! – прозвучал с палубы клич варваров.

– Еще пятнадцать саженей, – отсчитывала Тира, поднимая стрептон вверх под углом в половину прямого.

– Стратиоты, дротики! – Алиэто вытащил из корзины короткое метательное копье и мощной рукой пустил его вниз, пронзив шею лезшему с драккара по веревке варвару в кольчуге с приклепанными поверх колец металлическими пластинами.

– Астеродота Астрархе! – анасса воззвала к наиболее могущественной из Четырнадцати Сил, представлению света, победительнице тьмы, и нажала носком красного сапога на базис – ножной рычаг.

Смесь, тайна изготовления которой была известна только троим смертным, устремилась вверх и вперед из сопла, загораясь от соприкосновения с пламенем фитиля, и огненной параболой соединила верх ксилокастры и борт черного келандиона. Гул огня перекрыли предсмертные крики варваров. Некоторые из них живыми факелами заметались по кораблю, другие бросились в море, но извергнутое сифоном пламя продолжало пожирать их и под водой, на пути в морскую бездну. Кормчий варварского келандиона, оказавшегося сильно поворотливее Мудрости Осфо, налег на рулевой рычаг, чтобы уменьшить площадь, поражаемую сифоном. Перед глазами Кирко предстала кормовая боевая площадка вражеского корабля с двумя оксибелами, у которых возились призрачные формы в черном. У ахтерштевня, воин исполинского роста легко, как охотничий лук, поднял в воздух тяжелый ножной самострел и пустил черную стрелу в руку длиной, пролетевшую вершках в трех над головой анассы. Над гигантом, обхватив рукой в блестящей стальной рукавице штаг, на верхнем ярусе площадки стоял варвар с непокрытой головой. Его светлые кудри развевал тот же ветер, что наполнял паруса Мудрости Осфо. Плечи варвара облекал багряный плащ в точности такого же оттенка, что и убранство багряных гегемонов. Слева от рядившегося в багрец наглеца стоял еще один северянин, этот без плаща, и с ног до головы закованный в черненую венедскую броню с отблескивавшим серебром меандром насечки. Длиннобородый старец по правую руку от светловолосого варвара что-то кричал в переговорный раструб, наверняка отдавая приказы кочегарам и механикам. Трубы с навершиями, изображавшими драконьи пасти, пыхнули клубами дыма, и черный келандион неправдоподобно резко для корабля такой массы ускорился. Струя дыхания гранатового дракона, пущенного сифоном, лизнула окованный железными листами руль и пала на волны.

– Еще хода! – закричала Тира. – Они отступают!

– Кайро, Тира анасса! Кайро, гегемония! – нестройно, но с чувством заорали стратиоты и схоласты.

– Добавь пара! – крикнул в трубу Алиэто.

Ноша одного из оксибелов, дымом зажженного фитиля очертив пологую кривую, упала в нескольких саженях от акростоля[155]Мудрости Осфо. Взрыв поднял водяной столб, рассыпавшийся мириадами брызг. Звуки боя на палубе не утихали. Каким-то образом, дюжине все еще не приконченных варваров удалось потеснить сфендонитов, не имевших возможности в давке раскрутить свои пращи, к одной из мачт.

– Вот-вот второй котел потеряем! – закричали из машинного отделения.

– Выжмите все, что можете! – крикнул в ответ стратиот. – Анассе двух саженей не хватило самого Эрманореко сжечь!

– На трех котлах мы вряд ли его догоним, даже с попутным ветром, – посетовал Йеро, швыряя дротик в драку на палубе и отправляя вслед за ним опустевшую железную корзину.

Еще с двух драккаров полетели верпы на канатах, цепляясь за палубные ограждения Мудрости Осфо или запутываясь лапами в снастях. Кирко неодобрительно подумал, что у небольших якорей с тремя или четырьмя заостренными лапами имеется исконное название – агкурион, и совершенно незачем тащить в язык еще одно варварское слово, подобное лаю северных псов.

– Мы заклепали предохранительные клапаны! – сообщил механик. – Не поминайте злом, если что!

Келандион, таща за собой три (строже говоря, два и три четверти) вражеских судна, слегка прибавил ход. Труба, уже вовсю дымившая, исторгла языки пламени.

– Что они делают? – вскричал Алиэто.

Еще раз проверив давление и чуть прикрыв клапан, питавший огонь под пропироном струей нафты, Кирко бросил взгляд назад, за боевую площадку. Четыре воина в черных одеяниях поверх кольчуг копьями расчищали место на палубе безоружному пятому, двигавшемуся со странной медлительностью. За ним следовал шестой призрак в черном, вместо меча или копья сжимая пучок дымящихся фитилей.

– О́дин оди́н! – завопил варвар с фитилями.

Его товарищи прекратили вертеть посохи и устремились на вопль. Сфендониты наконец перешли в наступление, вмиг окружив шестерых в черном. Раздался взрыв, существенно громче тех, с которыми разорвались наконечники рунных стрел. Ветер понес облако едкого дыма, покрывшего палубу, на ксилокастру. Сквозь дым падали куски чего-то, некоторые со звоном, некоторые со стуком, а некоторые с неприятным мокрым чавканьем. Между мачтами, в палубе зиял кратер. Вместе с клочьями одного из парусов, с реи свисали остатки черной одежды и лохмотья мяса.

– Калидофоро, помоги! – один из сфендонитов бросил на палубу пращу и торбу с камнями, прыгнул за борт, и поплыл к берегу.

Его примеру последовали еще несколько новобранцев, не размазанных по доскам.

– Два котла пар не держат! – глухо и гулко сообщила переговорная трубка.

Непорядок с водометами был очевиден и по замедлившемуся ходу Мудрости Осфо. Тяжело вооруженные варвары, числом десятка в два, перебрались со своего корабля на опустевшую палубу и направились к кормовой ксилокастре, прикрываясь от дротиков и стрел щитами. В панике, сифонист, управлявший кормовым сифоном, прочертил перед их строем полосу огня.

– Анасса, черный келандион возвращается! – Алиэто указал в разрыв между клубами дыма.

Описав широкую дугу, четырехтрубный корабль варваров теперь двигался наперерез Закону Темископо. Воздух вновь прочертили огненные параболы, ударив в его окованный железом акростоль. На броне заиграли язычки пламени, но черный келандион продолжил свое движение и ударил Закон Темископо в борт. Принятая кораблями багряной гегемонии тактика требовала отступления после таранного удара, чтобы в пробоину хлынула вода, но вместо воды, келандион затопила волна орущих варваров.

– Кто их научил тушить дыхание дракона? – возмущенно спросил Йеро.

Действительно, на черном корабле, несколько десятков моряков с лопатами закидывали огни на палубе порошком, по воздействию разительно напоминавшим смесь песка с золой морских водорослей. Эта тайна была частью мистерии гранатового дракона. При других обстоятельствах, Кирко разделил бы гнев рыжебородого схоласта, но его ум занимали более срочные проблемы – успех борьбы варваров с негасимым водой химическим огнем не был и вполовину так плох, как языки того же пламени, уже охватившие треть палубы Мудрости Осфо и начинавшие лизать кормовую ксилокастру. Ведра с пожаротушительной смесью были опрокинуты взрывом, хуже, не осталось никого, чтобы взять в руки лопаты и засыпать огонь. Варвары, и те отступили к своим кораблям и рубили веревки, явно готовясь наблюдать за гекатомбой с безопасного расстояния.