Halo. Разорванный круг - Джон Ширли

И да, Мкен один раз пересек дорогу Безупречному: он отправился к двум другим иерархам, чтобы не допустить исполнения прискорбного плана похищения женщин с Джанджур-Кума.

Безупречный сделал вид, что его не волнует это дело, но вряд ли он простил Мкена – он не прощал никого и никогда.

Мкен развернулся, спеша оставить эти заботы позади. Ему очень хотелось побыть наедине с супругой – любезной Цресандой, почувствовать, как ее гибкая шея обовьется вокруг его шеи, насладиться осторожным прикосновением к его бородкам, ощущением, которое возникает, когда ее хваткие губы подергивают их пушок.

Его стремление к таким нежностям в последнее время возросло, и он спрашивал себя: не действуют ли здесь определенные, вполне конкретные гормоны? Не могло ли случиться так, что…

Мкен подплыл к двери покоев, послал кодовый сигнал из кресла, открывая ее, переместился в строгие комнаты, в которых витал запах благовоний. Его окатила волна облегчения, когда дверь за ним закрылась. Здесь он мог быть самим собой.

Сан’шайуумские реформисты, захватившие Дредноут и готовившиеся использовать его как средство бегства, сделали в нем тайные запасы растений, дерева, семян и других вещей с Джанджур-Кума. После отлета Дредноута для выращивания карликовых деревьев, растений для изготовления травяных чаев и свежих плодов отвели целую палубу со специальным освещением. Украшенные замысловатой резьбой экраны, заполонившие стены в комнатах Мкена, изготовили из древесины выращенных на борту растений. Каменный фонтан в углу, тихонько журчавший, создали из обломков, которые увлекло следом за Дредноутом, когда он поднялся с родной планеты. Зеленая подсветка была попыткой повторить свет, проникающий через высокий полог растений в чащах низин Джанджур-Кума.

Мкен, довольно оглядываясь, поднялся из кресла – он держал в тайне свою относительную физическую крепость от всех сан’шайуум, кроме Цресанды. Антигравитационное кресло ему не требовалось, во всяком случае на Высшем Милосердии и в той мере, в какой такие кресла требовались другим. Он проявил беззаботность, не стал скрывать этот факт от своего стюарда несколько солнечных циклов назад, что дало тому лишний повод для обиды. К счастью или несчастью, стюард погиб на планете Синего и Красного.

Мкен часто оставлял кресло в углу первой комнаты своего жилища. Ему нравилось работать мышцами. Цресанда тоже обходилась без кресла и теперь устремилась к нему, ее змееобразная шея задвигалась с радостным изяществом, когда появился супруг.

– Возлюбленный Мкен, ось моей жизни, ты уже здесь!

– Мы сегодня закончили совещание чуть раньше, моя дорогая. Квурлом устал, остальные заняты. – Поддразнивая ее, он добавил: – Я не слишком навязчив? Может быть, мне стоит отправиться на станцию отпаривания трав и посплетничать с подручными?

– И не думай! Ты остаешься здесь! У меня для тебя превосходный травяной чай. Садись.

– Я хочу постоять некоторое время. Весь день провел в кресле.

Она подошла поближе, и он не удержался – сплел свою шею с ее, нащупал женский бугорок у нее на спине сразу под длинной шеей.

– Ах ты, хитрый проныра! – пропела она, платя ему той же монетой.

– В последнее время есть кое-что, заставляющее меня… желать тебя. Нет, конечно, я этого всегда хочу. Но в последнее время быть рядом с тобой – я только об этом и думаю.

– Ты? Ты не из той породы, которая долго думает о таких вещах. От тебя скорее можно ждать размышлений о классическом искусстве или планировании великих свершений нашего вида. Тебе меня не провести, Мкен. Но какая-то причина, вероятно, все же есть.

Он откинулся назад – дыхание перехватило так, что он почти не мог говорить, – и заглянул в ее большие зелено-карие глаза:

– И что же это за причина?

– Да-да… – Ее глаза засверкали от возбуждения. – Время репродуктивного согласия.

– Правда?

– Правда. Мой срок! А поскольку мы с тобой не в Списке безбрачия, а наш народ остро нуждается в воспроизведении, продолжении… я предлагаю: когда мы будем в настроении вечером, поищем возможность зачатия новой сан’шайуумской жизни… – Она застенчиво отвернулась. – Но возможно, такое соединение не интересует тебя. Мы можем подождать еще много циклов до другой возможности. Пожалуй, я приготовлю тебе чай и протеиновое пюре, и мы поговорим о ходе работ на Высшем Милосердии. И может быть, о новом цветовом покрытии на троне легкой…

– Не искушай меня! – Он снова переплел шею с шеей Цресанды, чуть ли не обвил ее кольцами. – И не подначивай меня. Ты же знаешь – я ничего так не хочу, как ребенка от тебя. И все же…

Она отпрянула от него, мрачно заглянула в глаза:

– Что – все же?

– Есть кое-какие соображения. – Он понизил голос, хотя регулярно проверял свои покои на возможную прослушку. – Ты знаешь, что были… проблемы при моем исключении из Списка безбрачия.

– И?.. – Цресанда сделала жест, означающий «что за проблемы?». – Ты все их давно решил.

– Да, я об этом позаботился, получил одобрение… это было бы несправедливо. – (Сан’шайуум так мало – по крайней мере, в космосе, – но, поскольку среди них наблюдалась тенденция к генетическому заболеванию, избежать Списка безбрачия, списка тех, кто признан непригодным для воспроизведения, было непросто.) – Кое-какие вопросы возникали, и меня почти включили в список. И Р’Ноху Кусто это известно. А теперь… учреждено новое министерство.

– Ну вот, их учреждают чуть ли не каждый день.

– Я то же самое сказал старине Квурлому. Но последнее называется Министерство упреждающей безопасности. И Р’Нох назначен его министром.

– Упреждающей безопасности? Чем оно будет заниматься?

Мкен фыркнул:

– Я предполагаю, оно занимается вопросами безопасности с упреждением. Это дает Р’Ноху и его спонсору, Безупречному Благоуханию, инструмент, с помощью которого они могут вынести приговор кому угодно… поскольку они предвидят, что это лицо может быть опасным для Высшего Милосердия.

– Такое министерство не может существовать долго. Это чертовски несправедливо. Никто не станет терпеть подобное!

– Подозреваю, что ты права, – через некоторое время его расформируют. Но пока оно существует… мы рискуем, если открыто объявим о воспроизведении. Р’Нох ко мне не расположен. Если ему станет известно о беременности… а ему наверняка станет известно… это может привести к предательству с его стороны. Он воспользуется этим против нас.

Цресанда уставилась в пол:

– Понимаю. Тогда мы будем говорить только о работах и краске. И больше ни о чем.

Он взял ее руку в свои:

– Цресанда! Прошу, пойми меня правильно. Я мог скрыть это от тебя. Но… я хотел, чтобы ты знала. Мы подвергаемся риску. Я хотел быть честным с тобой… и…

Она прикоснулась пальцами к его губам:

– Мкен, заводить семью – всегда риск. Любой радующийся подвергает себя риску. Только в страхе ты в полной безопасности. Но тогда ты всю жизнь живешь в тисках страха. Мы с тобой не будем жить так.