Невозможное неумолимо - Василий Головачев

О происшествии в урочище реки Икари, возле гольца Бараний Лоб, стало известно только на второй день, двадцать второго июля. Мобильная связь в этих местах практически отсутствовала, опираясь лишь на пролёты спутников, о пропаже двух туристов ни проводники, ни туристы группы сообщить сразу после случившегося не смогли, и только добравшись до посёлка Алдома, где находился монтёрский пункт, имевший радиостанцию, один из проводников – Гриня Скирюк – доложил в турагентство о «выходе в урочище духа Харги».

Руководители турагентства всполошились: назревала угроза их бизнесу, так как народная молва могла отпугнуть от походов по Джугджуру других туристов, и к посёлку Алдома был послан из села Аян вертолёт с представителями агентства, МЧС и полиции. Всего на борту Ми-38 разместились семь человек, включая проводника.

День двадцать второго июля на побережье Охотского моря выдался тихий и безветренный. Воздух был прозрачен, лишь в низинах вдоль ручьёв и болот медленно таяли полосы тумана.

Вертолёт сделал посадку возле монтёрского пункта, забрал проводника и направился дальше, в глубь горного района, образованного изломами хребтов Джугдыра и Джугджура. Летели невысоко над горами, покрытыми тайгой, одетые по-серьёзному – в тёмно-синие костюмы спасателей с красными вставками катафотов. У всех были бинокли, рации и рюкзаки с НЗ и горным снаряжением.

Руководил отрядом начальник МЧС Аяна, обслуживающим Джугджурский заповедник, Виталий Боготуров, кряжистый великан с могучей фигурой борца, голубоглазый и широколицый, за время полёта не произнёсший ни одного слова.

По прямой от Алдомы до урочища было около сорока километров, и вертолёт преодолел это расстояние всего за четверть часа, однако сесть вблизи сопки Бараний Лоб не смог. Голец был окружён курумами, с запада его огибала река, с востока начинались обрывистые горные стены, с севера и юга к сопке подступали непроходимые леса. Посадить вертолёт можно было только на отмелях реки, ближайшая из которых располагалась в полутора километрах от Бараньего Лба.

Проводника, объявившего о прибытии на место, пригласили в кабину пилотов.

– Ну, и где этот ваш дух? – осведомился первый пилот «вертушки».

– Там, за ухрябом, – стеснительно ответил Гриня Скирюк, ткнув рукой на высокий кряж, покрытый щетиной высоких елей.

Ми-38 поднялся на полукилометровую высоту, горизонт отступил, и все увидели изгиб реки в теснине уступов, россыпи курумов и над одной из них основание гольца. Однако самого Бараньего Лба не существовало. На его месте лежало куполом мерцающее зыбкое облако диаметром около километра и высотой в триста метров. Оно слегка походило на обычное облако, но было кисейно-прозрачным, искажавшим ландшафт кругом, состоящим как бы из миллионов мыльных пузырей. По нему пробегали волнами стайки искр-звёздочек, а из основания изредка выскакивали извилистые прозрачные ручьи, напоминающие зигзаги молний, только без огня и грохота.

– Дьявольщина! – с восхищением сказал второй пилот.

– Харги, однако! – со страхом и уважением произнёс Гриня Скирюк.

Пассажиры вертолёта приникли к иллюминаторам, взявшись за бинокли.

– Я, кажется, что-то вижу… – неуверенно проговорил один из представителей турагентства, белобрысый парнишка по фамилии Клюев. – По-моему, там просека…

– Подверни, – попросил Боготуров пилота.

Вертолёт поднялся ещё выше и сделал крюк.

Стал виден провал в горном склоне за рекой длиной около двух километров, который начинался на западном берегу реки, входил в урочище и выходил к северу, углубляясь в курум и поднимаясь к гольцу. Стало понятно, что странный пришелец упал на горы, проделал в их изломах длинный ровный шрам, уничтожив попутно и лес, стесал часть ложа реки, подравняв урочище, и остановился на гольце, оставив от Бараньего Лба нечто вроде вулканического кратера.