Отягощенные злом. Законы войны - Александр Афанасьев

Странное какое-то здание. С колоннами. Видимо, кинотеатр, центр досуга… что-то в этом роде делали. Очень безвкусно…

— Антарес, я иду к цели. Предупредите морскую пехоту, чтобы не стреляла по мне.

— Медведь, это невозможно. Оставайтесь на месте и поддержите морскую пехоту огнем! К зданию не приближаться! Вы слышите — к зданию не приближаться, повторите приказ!

— Ни хрена я не слышу…

Борецков выбрался из машины. Проверил свой пистолет с глушителем, затем трофейный автомат. Перезарядил подствольник, проверил гранаты. Примерно прикинул путь к зданию. Часть огневых позиций находилась вне стен здания, стрелки прятались за колоннами.

— Я собираюсь рвануть внутрь. Прикроете?

— Один?!

— Так точно, господин полковник…

— Ты охренел, нельзя!

Сашка улыбнулся:

— Я интернатский, господин капитан. Мне — можно.

— Сказано — нельзя, оставайся на месте, отморозок чертов! — бывший морпех не шутил.

— Пожелайте лучше удачи…

— Твою же мать…

Борецков, пригнувшись, рискуя каждую секунду попасть под огонь стрелков, простреливающих площадь, побежал к зданию. Пули цвикали то тут, то там… но ни одна каким-то чудом не задевала его.

Лежащий за остатками строительного бульдозера пулеметчик боевиков обернулся… его лицо за мгновение из изумленного стало растерянным, а потом яростным, он каким-то образом понял, что бегущий к нему молодой, бородатый человек — не моджахед, а враг. Но было уже поздно — Борецков застрелил его из пистолета с глушителем с нескольких шагов, пули попали в голову — и пулеметчик упал на свое оружие…

Пулемет.

Укрывшись за бульдозером, Сашка проверил пулемет. Отличная штука — «MAG» со стальным прикладом-трубой[14], тяжелый, но чертовски действенный, с брезентовой сумкой на сто патронов. Эти сумки были без стального каркаса, типично британское изобретение — но их можно было вешать на шею и так бежать. Было еще три сумки, Борецков не торопясь перезарядил пулемет, оставшиеся две сумки повесил на шею. Показал Багаутдинову большой палец, тот в ответ показал кулак из-за щита — он до сих пор не стрелял.

Тридцать метров!

С пулеметом Сашка преодолел их за десять с небольшим секунд, хотя казалось, что прошло десять с небольшим часов. Упал на колено, прикрываясь колонной, — добрался! Выдернул гранату, бросил в окно, которое было ближе всего.

Хлопнуло. Раздался крик…

— Аллах Акбар!

Держа пулемет за сошки, Борецков нажал на спуск — и выскочившего из-за колонны боевика, так и не понявшего, что произошло, пулеметные пули сбили с ног и отбросили назад. Через секунду точно такая же судьба постигла и второго боевика…

Борецков бросил зеленую дымовую шашку, чтобы показать, что с правого фланга свои. Затем бросил гранату в соседнее окно, но не осколочную — а светошумовую, — и полез внутрь, с пулеметом в руках и автоматом за спиной.

Боевики, которых в здании было немало, так и не поняли, что происходит. Он вышвырнул в коридор светошумовую — а потом выскочил сам. Половины пулеметной ленты хватило, чтобы очистить коридор, двое из боевиков убраться не успели и так и остались лежать. Еще один попытался высунуться в коридор — и получил несколько пуль. Остальные не рискнули, попытались выбросить гранату, но Сашка перевернул стол и укрылся за ним — массивная столешница выдержала осколки. Коридор был «спинным хребтом» здания, и, взяв его под контроль, Борецков лишил боевиков возможности маневрировать, запер их в комнатах. Поняв, что происходит, пошли в атаку и морские пехотинцы…

— Готов?

Второй морской пехотинец кивнул.

— Бойся!

Технология штурма помещения была отработана до мельчайших деталей, и мало кто мог выполнить ее лучше, чем морские пехотинцы из Группы обеспечения безопасности. Один ударил ногой в дверь, второй бросил внутрь черный цилиндр светошумовой. После бьющей по глазам вспышки морпехи ворвались внутрь.

— Ложись!

Один из боевиков пытается выдернуть чеку из гранаты, но не успевает и так и падает — с гранатой в руке и двумя пулями в голове. Второй — подслеповато щурясь, держал руки перед собой. В руках ничего не было…

Морские пехотинцы сбили его на пол, затянули на запястьях пластиковую ленту одноразовых наручников. Такое тоже бывало… все знали, что русским предписано брать в плен боевиков, если они не сопротивляются, расправы запрещены. Если на тебя ничего не было в картотеке — можно было бросить автомат и просто поднять руки. Что часто и делали — умирать тоже не всем охота, пусть и за семьдесят две девственницы. Задержат… там поменяют, или вообще отпустят.

— Чисто!

— Чисто!

Один из морских пехотинцев показал рукой на искореженный предмет.

— Командир, глянь…

Это было что-то вроде коробки… частично пластик, частично алюминий — с ручкой. Размером примерно десять на пятнадцать…

— Жесткий диск, — моментально опознал командир, — похоже, пытались уничтожить.

— Это цель?

— Возможно.

— Я малька позову, он…

Майор по адмиралтейству Мороз с силой пихнул своего подчиненного кулаком в плечо:

— Он тебе не малек, ясно? Иди пригласи его.

Тяжелый транспортный вертолет «Сикорский-80» тяжело плюхнулся на обозначенную файерами посадочную площадку, взбивая пыль громадным семилопастным ротором. Сопровождавший его канонерский вертолет — сейчас эту роль выполнял «Сикорский-59», вооруженный тремя пулеметами и гроздьями ракет, — описывал в небе круги, как встревоженная овчарка вокруг овечьего стада…

Прибывшие с вертолетом морские пехотинцы обеспечили периметр и помогли спецназовцам подняться на борт, прихватив с собой всю добычу, какая у них была. Сопротивления практически не было.

Сашка поднялся на борт вертолета последним. Это тоже была традиция… последним поднимался самый храбрый… и сейчас все поднялись перед ним.

Стальной пол под ногами дрогнул, земля пошла вниз, и все — кровь, смерть, ужас, вонючий дым и приторно-мерзкий запах крови, — все оставалось там, внизу. Тяжелый вертолет разворачивался в воздухе, поднимаясь все выше, и вот их уже было не достать из гранатомета… на самом краю аппарели у своего пулемета сидел канонир, человек, послуживший и повидавший всякое, и он ухмыльнулся молодому бойцу и показал большой палец. Вертолет поднимался все выше… и вот уже стала видна вода… они возвращались на свою землю, на принадлежащий России и только России стальной остров в этих водах… все кончилось, и все наконец-то было правильно. Борецков повернулся и, держась за леер, натянутый у стенки, пошел в глубь десантного отсека.