Надвигается беда - Рэй Брэдбери

Крупные красные буквы кричали: «Неисправность! Не подходить!»

— А! Это с самого утра здесь висит, — махнул рукойДжим. — Вранье, по-моему.

Ребята стояли перед каруселью, а от вершин старых дубовнакатывались на них волны жестяного шелеста. Кони, козы, антилопы и зебрызамерли на кругу, пронзенные медными копьями. Словно рука могучего небесногоохотника разом метнула смертоносные жала, пригвоздила несчастных животных кдеревянному кругу, и они застыли, мучительно выгнувшись, умоляя раскрашеннымииспуганными глазами о милосердии и страдальчески оскалив зубы.

— Вовсе она не сломана. — С этими словами Джимперемахнул звякнувшую цепочку и ступил на вращающийся круг. Его сразу обступилизачарованные звери.

— Джим!

— Да ладно, Вилли. Мы же только карусель и не видели.Значит…

Джим качнулся. Лунатический карусельный мир дрогнул и слегканакренился. Звери шевельнулись. Джим хлопнул по шее темно-сливового жеребца.

— Эй, парень! — Из темноты за машинной будкойвыступил человек, шагнул и подхватил Джима.

— Ай! — завопил Джим. — Вилли!

Вилли как стоял, так и прыгнул через цепочку ограждения ипервый ряд зверей. Человек улыбнулся, ловко подхватил и его тоже, а потомпоставил рядом с Джимом. Теперь они стояли бок о бок и глазели на буйную рыжуюшевелюру над ярко-синими глазами незнакомца. Под тонкой рубашкой буграмиперекатывались могучие мышцы.

— Неисправна, — мягко сказал человек. — Вычто, читать не умеете?

— Отпусти-ка их! — произнес новый, властный голос.

Ни Джим, ни Вилли не заметили, откуда взялся еще одинмужчина. Он стоял возле самой цепочки.

— Доставь-ка их сюда, — повелел он.

Рыжий атлет плавно перенес ребят над спинами безропотныхзверей и поставил в пыль у входа.

— Мы… — начал было Вилли.

— Любопытствуете, — не дал ему договорить вновьприбывший. Был он высок, как фонарный столб, и бледен так, что вокруг лицарасплывались лунные блики. Брови, волосы, костюм — антрацитового цвета, а жилет— кроваво-красный, и янтарная булавка в галстуке в тон медово-желтым глазам.Впрочем, глаз Вилли поначалу не разглядел. Его поразил костюм долговязого,сделанный из удивительной материи. Такую ткань можно было бы получить, ссучивнить из зарослей «кабаньей ежевики»[6], пружинной твердости конского волоса,щетины и такой, знаете, блескучей конопли. Ткань все время шевелилась, отливалаи вспыхивала, а на ощупь она была, кажется, как самый колючий твид. В такомкостюме человек должен был бы мучиться несказанно, страшный зуд любого заставилбы рвать на себе одежду, а этот стоял себе, как ни в чем не бывало,невозмутимый, как луна, ныряющая меж облаков, и внимательными рысьими глазаминаблюдал за Джимом. На Вилли он и не посмотрел ни разу.

— Я — Дарк, — представился человек-жердь ивзмахнул белой визитной карточкой. Она тут же стала синей.

Шелест. Карточка покраснела. Взмах. На ней проступил зеленыйчеловек, свисающий с дерева. Карточка мелькала, приковывая взгляд.

— Дарк — это я. А вот этот рыжий мистер — мой другКугер.

Кугер и Дарк.

Опять шелест. На карточке пронеслись и исчезли какие-тоимена. Выступили слова: «СОВМЕСТНОЕ ШОУ ТЕНЕЙ», мигнули и растаяли. На их местекрошечная, но противная ведьма мешала в заплесневевшем горшке какое-то гнусноеварево. Но и ее в свою очередь согнали крупные буквы: «МЕЖКОНТИНЕНТАЛЬНЫЙАДСКИЙ ТЕАТР». Дарк протянул карточку Джиму. Джим принял ее и прочитал: «Нашаспециальность: проверка, смазка, полировка и ремонт жуков-могильщиков». Джим иглазом не моргнул. Секунду он рылся в бездонном кармане, полном сокровищ, какпиратский сундук, что-то выудил и протянул м-ру Дарку. На ладони лежал дохлыйкоричневый жук.