Дыхание снега и пепла. Книга 1. Накануне войны - Диана Гэблдон

– Когда схватки долгое время не учащаются, сосание женской груди заставляет матку сокращаться, таким образом подгоняя ребенка, – объяснил он и рассеянно потер большим пальцем темно-коричневой сосок, так что он затвердел, став круглым и упругим, как ранняя вишня. – В борделе, если у одной из les filles^[77] были похожие проблемы, иногда другая оказывала ей такую услугу. Я уже делал это для ma douce^[78], когда мы ждали Фелисити. Это поможет. Вот увидите!

И без всяких дальнейших церемоний он обхватил одну грудь ладонями и накрыл губами сосок, мягко, но очень сосредоточенно посасывая его с закрытыми глазами.

Марсали вздохнула, и ее тело резко, в одно мгновение, расслабилось, как это бывает у беременных женщин, словно она внезапно стала бескостной, как выброшенная на берег медуза.

Я была ужасно смущена, но не могла уйти, дежуря на случай, если что-то произойдет.

Замявшись на мгновение, я вытащила стул и села, стараясь быть незаметной. Однако, судя по всему, ни один из них не был хоть сколько-нибудь обеспокоен моим присутствием, если они вообще обо мне помнили. И все же я отвернулась чуть в сторону, чтобы не пялиться.

Я была одновременно поражена и заинтригована методом Фергуса. Он был совершенно прав. Кормление младенца грудью вызывает сокращение матки. Акушерки из госпиталя «Обитель ангелов» в Париже говорили мне похожие вещи: только что разрешившейся от бремени женщине нужно сразу приложить ребенка к груди для того, чтобы замедлить кровотечение. Но ни одна из них, кажется, не упоминала этот способ как средство для стимуляции родов.

«В борделе, если у одной из девочек были проблемы, иногда другая оказывала ей такую услугу», – сказал он.

Его мать была одной из les filles – «девочек», хотя он никогда не знал ее. Я представила себе парижскую проститутку, темноволосую и, должно быть, молоденькую, стонущую в родах, и ее подругу, которая склоняется к ней, чтобы нежно накрыть губами сосок и обхватить ладонями набухшую чувствительную грудь. Она шепчет ей что-то ободряющее под аккомпанемент сладострастных вздохов клиентов, доносящихся сквозь стены, через этажи.

Она умерла, его мать? В этих родах или следующих? Задушена пьяным клиентом, избита громилой, что работает на хозяйку? Или все дело в том, что она не хотела его, не хотела нести ответственность за свое внебрачное дитя и потому оставила его на милость других женщин, сделав еще одним в безымянном племени сыновей улиц?

Марсали заерзала на кровати, и я подняла на них глаза, чтобы убедиться, что все в порядке. Так и было. Она просто передвинулась, чтобы обнять Фергуса за плечи и притянуть к себе его голову. Чепец упал, и ее желтые волосы рассыпались вокруг, сияя на фоне его темной гладкой копны.

– Фергус… Я могу умереть, – шептала она чуть слышно, ветер снаружи заглушал ее слова.

Он выпустил ее сосок и нежно провел губами по груди, пробормотав:

– Ты всегда думаешь, что умрешь, p’tite puce^[79], все женщины так думают.

– Да, это потому что очень часто так и происходит, – сказала она немного резко и открыла глаза. Он улыбнулся, не открывая глаз, кончик языка нежно теребил ее сосок.

– Не ты, – сказал он тихо, но с глубокой уверенностью. Он провел рукой по ее животу, сначала нежно, а потом с силой. Я увидела, как живот напрягся, внезапно округлившись и затвердев. Марсали вдруг резко втянула воздух, и Фергус нажал ребром ладони у основания живота, прямо возле лобковой кости, держа руку там до тех пор, пока схватка не прекратилась.

– О! – сказала она, переводя дыхание.

– Tu… non, – прошептал он еще более мягко. – Не ты. Я не позволю тебе уйти.

Я запустила руки в ткань юбки. Это было похоже на хорошую, сильную схватку. Ничего ужасного в результате этого события не случилось.

Фергус возобновил свою работу, время от времени делая паузы, чтобы сказать Марсали что-нибудь забавное на французском. Я встала и осторожно прошла в их сторону, дойдя до прикроватного столика. Нет, ничего необычного. Я бегло оглядела стол, чтобы быть уверенной, что все на своем месте и в боевой готовности.

Возможно, все будет в порядке. Было небольшое кровянистое пятно на простыне, но это была всего лишь сукровица – нормальное явление перед родами. Оставался неровный пульс ребенка и возможность несчастного случая из-за пуповины, но с этим ничего нельзя было сделать. Марсали приняла решение, и оно было правильным.

Фергус снова принялся за грудь. Я потихоньку вышла в холл, прикрыв дверь наполовину, чтобы дать им какое-то подобие уединения. Если начнется кровотечение, я буду с Марсали через несколько секунд.

У меня в руке по-прежнему была банка с листьями малины. Я подумала, что можно пойти и сделать чай, может, это хотя бы позволит мне чувствовать себя полезной!

Не найдя жену дома, старый Арч Баг пришел к нам с детьми. Фелисити и Джоан крепко спали на скамье, Арч курил трубку у очага, пуская кольца дыма, чтобы развлечь Германа. Между тем Джейми, Йен и Мальва Кристи оказались вовлечены в оживленную литературную дискуссию относительно достоинств Генри Филдинга, Тобайаса Смоллетта, и…

– Овидий? – спросила я, выхватив конец фразы. – Серьезно?

– Пока ты счастлив, у тебя множество друзей, – процитировал Джейми. – Когда времена омрачаются, ты остаешься один. Не считаете ли вы, что это справедливо в случае бедного Тома Джонса и малыша Перри Пикля?

– Но ведь истинные друзья никогда не бросят человека лишь потому, что у него некоторые затруднения! – возразила Мальва. – Какой же это друг?

– Боюсь, самый распространенный тип друзей, – вставила я. – К счастью, не единственный.

– Да, не единственный! – подтвердил Джейми и улыбнулся Мальве. – У горцев самые верные друзья, хоть, может, только потому, что и кровных врагов они наживают запросто.

Она слегка покраснела, но поняла, что ее намеренно поддразнивают.

– Хмф! – сказала она и задрала нос, чтобы презрительно посмотреть на него сверху вниз. – Мой отец говорит, горцы такие свирепые воины из-за того, что в горах нет ничего ценного, поэтому в самых кровавых битвах ставки смехотворно низкие!

Это замечание всех рассмешило, и Джейми поднялся, чтобы подойти ко мне, предоставив Йену и Мальве продолжать спор.

– Что там с девчушкой? – спросил он спокойно, зачерпывая для меня горячую воду из чайника.

– Я не уверена, – сказала я. – Фергус… эээ… помогает ей.

Джейми поднял брови.

– Как? – спросил он. – Я и не знал, что мужчина еще на что-то способен в этом деле, кроме как однажды его успешно начать.

– О, ты бы очень удивился, – уверила я его. – Даже я удивилась!