Приоритетное направление - Святослав Секунда

В первый момент я испугался, уж больно мои товарищи походили на трупы, но слабость и отупение постепенно проходили, и я уже смог более-менее адекватно соображать. Попытки выйти на связь с бронекомбезами бойцов и узнать статус не увенчались успехом, на мой голос тоже никто не реагировал. Решив, что мы подверглись воздействию какого-то отравляющего вещества или неизвестного излучения, я начал по одному оттаскивать людей с плиты. Далеко таскать не стал, похоже, действие неизвестного фактора заканчивается там, где начинается туман и мошкара, главное не забывать закрывать забрала, а то мошкара сожрёт спасённых. Первым вытащил Якута, уложил на землю, поставил на всякий случай две гранаты в режиме растяжки – вдруг кто в гости пожалует, а у нас единственная боеспособная единица – это я, да ещё и руки заняты очередной тушкой. Когда я притащил Енота, Карабаса и Бабаха (вытаскивал я людей не по какому-нибудь принципу, а просто сначала тех, кто лежал сверху), бронекомбез Якута вышел из спячки и сообщил, что его хозяин абсолютно здоров и пребывает в глубоком сне. Пришлось дать команду на инъекцию стимуляторов, другого способа быстро разбудить сержанта я не видел, не по щекам же его хлопать в шлеме-то.

Подтаскивая Гудвина, я увидел, что Якут начал подавать признаки жизни. Быстренько смотался за Эдди, благо сталкеры все как на подбор невысокие и худощавые, и застал сержанта Якута сидящим на земле и недоуменно озирающимся вокруг. Хотя пистолет у него уже в руках и руки не дрожат. Почти. Вот и отлично. Быстренько ввёл Якута в курс дела, заодно слегка отдышался, всё-таки перетащить подряд пять человек не то чтобы сильно тяжело, но и на зарядку тоже не тянет. Потом мы с сержантом вытащили остальных, активизировали всех на пробуждение, не такое экстренное, как Якута, просто лёгкую стимуляцию, и уселись ждать результата. Естественно, включив в шлемах функцию обнаружения всех видов угроз и не забывая поводить стволом автомата в своём секторе ответственности. Кстати, рука почти не чешется. В процессе спасательной операции я как-то не обратил на это внимания, но та зверская чесотка, которая подняла меня с места, исчезла, оставив только лёгкое почёсывание, к которому я уже начал привыкать.

Через полчаса вся наша, как витиевато выразился сержант Якут, богоспасаемая экспедиция окончательно пришла в себя. Можно сказать, что из этой непонятной ситуации мы вышли без потерь, лишние час-два времени для нас особой роли не играют, а так никто не ранен, имущество все на месте. Кстати, за рюкзаками и автоматами пришлось идти отдельно, и никто из зашедших на плиту не испытал никаких ощущений или непонятных желаний. Просто подошли, взяли груз и спокойно ушли. Да и автомедики бронекомбезов не обнаружили никаких отклонений в здоровье подопечных. Так что на наших глазах родилась ещё одна легенда экспедиции, которую будут рассказывать в кабаках, а может быть, и не будут, а просто тихо похоронят в архивах.

Посидев ещё с полчасика и окончательно придя в себя, мы были готовы двигаться дальше. Собственно, ничего экстраординарного не случилось, даже наоборот, все, кроме меня, чувствовали себя хорошо отдохнувшими и вполне бодрыми. Так что, возможно, мы бы просто выспались на этой плите и, набравшись сил, потопали дальше. Но на будущее решили такие эксперименты не ставить: при обнаружении чего-то непонятного всем составом туда лучше не входить, даже если это «непонятное» совершенно безопасно. Ладно, распределились по порядку движения и пошли, как говорится, солнце ещё высоко.

Часа через два туман начал редеть, эскадрильи мошкары тоже изрядно потеряли в численности, и мы всё-таки вышли из болот на сухое место. В очередной раз порадовался слаженным действиям нашего подразделения: головной дозор при выходе на открытое место развернулся по фронту, фланговые дозоры увеличили отрыв от основной группы, остальные дождались команды от головного и только после этого выдвинулись вперёд. Как всегда, первые новости пришли от Головы.

– Командир – Голове.

– Здесь командир.

– Гудвин. Место обжитое, но сейчас живых нет. На два часа строения. Расстояние до ближайшего – тысяча двести. Явно недавней постройки. Частично разрушены. Характер разрушений определить не могу. С одиннадцати на час дорога. Без покрытия, частично заросшая. Населения не наблюдаю, опасной живности тоже.

– Принял.

Быстро переговорив с Якутом и сержантом егерей, мы решили сделать небольшой крюк и обследовать строения. Во-первых, надо разобраться, кто же здесь жил и почему здесь больше не живёт, а во-вторых, одной из целей экспедиции, пусть и не самой важной, является картографирование. Поэтому мы оставили на месте наших носильщиков, к которым, похоже, уже намертво прилипло прозвище «братья верблюды», метко приклеенное Крашем. В компанию к ним определили Михалыча, Лесного и дрессировщика Ухо. Гудвин и Малой прикрывали нас издалека, а все остальные, разбившись на двойки, отправились обследовать деревеньку.

Много времени это обследование не заняло, и минут через тридцать мы уже имели примерную картину произошедшего. Деревню покидали быстро, но организованно. Об этом говорило то, что в домах, сараях и прочих постройках не осталось ничего ценного, но то и дело попадались обрывки одежды, разбитая посуда, какие-то забытые вещи вроде сломанной куклы или молотка без ручки. А причиной ухода явно было нападение. На деревеньку из дюжины домов напала довольно крупная стая мутов. Произошло это прошлой осенью, до снега. Муты были вооружены в основном холодным оружием, но их было много. Хозяева отбились, но, видимо, потери были слишком велики, и остатки жителей покинули это место. Куда они направились, непонятно, следы за полгода исчезли, да и не очень это нас интересовало. Гораздо более интересным было то, что мы так и не смогли определить, кем же были жители деревни. Не было церкви, мечети или молельного дома, которые почему-то очень любят в деревнях, только небольшая то ли часовенка, то ли кумирня, но из неё вынесли то, что там стояло. Вполне человеческие вилы, и рядом молот, которым явно бились, судя по налипшим на него остаткам чего-то похожего на шерсть. Однако этот молот я смог только приподнять, махнуть им – не знаю каким богатырём нужно быть, молоточек-то килограммов под сто пятьдесят весом. А в одном из сгоревших домов нашли ложе от арбалета, явно не под человеческую руку. Может, это осталось от захватчиков, а может, и от поселенцев.

В результате все, что было интересного, засняли, вечером отправлю вместе с рапортом, пусть теперь у штабных аналитиков голова болит. Устроили небольшой привал в наиболее сохранившемся доме и тронулись в путь. Картография картографией, а задание никто не отменял и не откладывал.

Остаток дня прошёл без происшествий, мы тупо перебирали ногами, дозоры менялись, «верблюды» ныли и просили привала – в общем, все – как и положено сводному подразделению на марше. Даже рука особо не чесалась, так, чисто для напоминания.

Однако если день не задался с самого начала, то он и заканчивается так же неудачно. Уже под вечер мы вышли на равнину, ровную как стол и покрытую травой высотой по колено. Найти на этой плоскости место, удобное для привала, было просто невозможно – вся равнина была абсолютно одинакова, ни холмика, ни ямки, про источники воды я даже не говорю. Поэтому лагерь пришлось ставить, не выбирая места, просто по времени – солнце начало садиться, и мы остановились. Решили не ставить палатки, на этой мегалужайке их будет видно издалека, костёр тоже не стали разводить по той же причине, да и дрова мы с собой, естественно, не носили. Разогрели сухпай, перекусили, распределили дежурства, и все свободные от вахты отправились спать. Дежурная смена сегодня больше, чем обычно, так как негде устроить удобные посты наблюдения, пришлось расставить по периметру гранаты в режиме растяжки, и четыре человека дежурной смены просто контролировали каждый свою сторону. И плюс старший смены, который сидит в центре стоянки. В общем-то, все нормально, по этой траве подкрасться к нам может зверь не крупнее кошки, так что такого караула должно хватить, тем более, что остальные спали не снимая комбезов, а оружие у нас всегда под рукой. Моя смена, как всегда, первая, потом Енот, за ним Карабас, Якуту досталась самая противная утренняя смена.