Метро 2033. Спастись от себя - Анна Калинкина

– И впрямь сдурели. Лёха Фейсконтроль. Вот кто. Устраивает?

– Не серчай, командир, – сказал Саня, опуская автомат. – Просто когда ты начал непонятно с кем базарить, а потом ломанулся куда-то без оглядки, мы уж не знали, что и думать. Кремль-то близко совсем. Может, тебя уже глючить стало. А может, и нас всех.

– Тьфу, идиоты, – в сердцах сказал Датчанин. – Да чтоб я еще раз…

– Ладно тебе, командир, с кем не бывает. Да только жутко было, когда ты вроде как сам с собой спорить начал, – буркнул Саня Резаный. – Вроде как сам себя спрашивал и сам же отвечал. А мы потом зашли в комнату – нет там никого, а ты по двору прешь, только кусты трещат. Думали уже, что ты звездочку словил и в Кремль потащился.

– И не остановили? – ехидно спросил Датчанин.

– Так это… кому ж охота на съедение, хоть бы и за тобой следом. Да все уж. Проехали. Вернулся ты – и хорошо. А то мы уж думали, как обратно нам идти самим. Пропали б ведь без тебя совсем.

Датчанин раскрыл рюкзак:

– Пока вы там со страху тряслись, я едой разжился. Пошли, еще наберем. Я покажу.

Но его спутники молчали. Наконец Кишка неуверенно сказал:

– Может, хватит, командир? Идем домой.

– Эх, вы, трусы, – возмутился Датчанин. – Как с такими дела делать?

Но остальные по-прежнему мялись, а потом Саня сказал:

– Прав он, командир. Чудные дела тут творятся. Пошли отсюда. Пусть весь хавчик твой будет, мы согласны.

Истомин понял, что уговаривать без толку.

– Ладно, – сказал он. – Давайте хоть распределим по рюкзакам, а то сам все не доволоку.

– А мы чё, обратно так же потопаем? Я мимо того психа не хочу. Подстрелит он нас, – заблажил Скелетон.

– Черт с вами, – вышел из себя Датчанин. – Обратно крюк давать не будем, тем более – с грузом теперь. Я прямо по мосту проведу, но чтоб шли за мной след в след. А назад упаси боже оглядываться, кто обернется – тот не жилец. Со спины у нас Кремль будет.

– А ежели монстр какой нападет сзади? – уточнил Скелетон.

– Значит, помрем. Отставить разговорчики, – гаркнул сталкер. Его так и тянуло добавить – «граждане бандиты», но какие ж они были, если разобраться, бандиты? Храбрые у себя на станции, здесь они превратились в испуганных пацанов.

И он повел отряд прямо по ближайшему мосту через канал в сторону Большой Якиманки. Затея была опасной, особенно с учетом того, что оглядываться было нельзя. Сзади, в большом сквере, что-то громко ухало и вздыхало, а один раз им даже послышался человеческий крик. Но они упорно шли дальше. Остановились, лишь свернув в проходной двор, откуда можно было по прямой дойти до метро. И обнаружили, что один все же, видимо, оглянулся. Не хватало Скелетона.

– Поискать бы, – прогудел Саня. Маска искажала звуки, Датчанину послышалось: «Поикать бы».

– Сам ищи, – огрызнулся Кишка. – Ишь, умный какой выискался. А мне, может, еще пожить охота.

– Стой, – крикнул Истомин уже развернувшемуся Сане. – А то и тебя искать придется. Пошли уже. Сам он виноват. Где ты его теперь найдешь – его, небось, уже в Кремле доедают.

Резаный поколебался, но все же благоразумие, видимо, взяло верх, и он поплелся за спутниками.

На станции их встретили с восторгом. Такого изобилия консервов здесь не видели давно. Правда, несколько человек траванулось – видимо, частично консервы были порченными, – но такое случалось и раньше, и особого значения этому не придали. К пропаже Скелетона почти все отнеслись философски – кроме Сани. Тот стал как-то задумываться, иной раз подходил к Датчанину и спрашивал:

– Ты как думаешь – он вправду в Кремль ушел? Ведь это он Невесту первый увидел, небось? А с нами-то ничего не будет? Может, не стоило туда ходить, командир?

Датчанин не знал, что отвечать на такие вопросы.

А потом стал задумываться и Кишка. И однажды пропал куда-то со станции. Так и не дознались, куда. Вроде бы он отправился наверх – но больше его никто не видел. Спустя пару дней после его пропажи к Датчанину вновь подошел Саня.

– Слышь? – спросил он. – Ты что про Кишку думаешь?

– Не знаю, – честно сказал Истомин.

– А я думаю, пошел он опять к тому дому, за хавчиком. Да там и остался. Жадность его сгубила. Он меня с собой звал, да я не захотел.

Датчанин опять пожал плечами.

– А скорее всего, он туда даже не дошел, – задумчиво пробормотал Саня. – Может, в Кремль по пути свернул. А нас не было, остановить некому было. А может, кто-нибудь из тварей водяных его уволок. Или он у того типа остался, который на канале сидит. Тот его, небось, тоже своей Ленке в компанию приспособил. Надо бы в этом разобраться.

– Я не пойду, – отказался Сергей. – И тебе не советую.

– Кишка мне друганом был, – вздохнул Резаный. – И Скелетона жалко. Может, не вовсе он пропал, а заблудился только? Может, их еще спасти можно?

– Брось, – сказал Датчанин. – Неподготовленные наверху в первый день-два погибают. Да и фильтры, опять же, не вечные. Даже если не сожрет никто, радиация доконает.

Но он чувствовал, что его доводы кажутся Сане неубедительными – видно, идея поискать друзей крепко запала тому в голову. А попутчиков себе Резаный так и не нашел – услышав, что идти надо чуть ли не под стены Кремля, даже бывалые бандиты начинали креститься. И в один прекрасный день Саня тоже пропал со станции. У Датчанина были кое-какие мысли на этот счет, но он благоразумно держал их при себе.

Сталкера мучила совесть. Он все яснее понимал, что сам виноват во всем: «Надо было сразу от этой затеи отказаться. Зачем я потащил на поверхность неопытных, по сути, мальчишек? Ну, пусть не принесли бы добычи. Но зато все были бы живы. Как ни крути, а я, выходит, за них в ответе».

Иногда приходили мысли и похуже. Ведь не такими уж были они неопытными – всем, кроме Скелетона, случалось уже бывать на поверхности. Но Датчанина не оставляло подозрение, что они каким-то образом «засветились» тогда у Кремля. Попались на глаза чему-то такому, что вовсе не собиралось отпускать их обратно. Оттого его спутники и не находили себе места, вернувшись на станцию. И при первой возможности ушли обратно – поодиночке.

А о странном незнакомце, встреченном в доме на набережной, Сергей старался вообще не вспоминать. Иногда ему казалось, что все это ему приснилось. Единственное, что было реальностью – принесенные на станцию консервы.

Кое-кто из китайгородских намекал ему, что не худо было бы повторить экспедицию. Некоторые, осмелев, даже в напарники набивались. Но Датчанин отказался наотрез.

А вскоре он начал замечать косые взгляды братвы. Видимо, тогда и начала складываться его репутация как удачливого, но навлекающего беду на спутников, сталкера. Поползли по станции странные слухи. Кое-кто даже поговаривал, что он душу продал темным силам, заключил договор с нечистым, что он знается с сатанистами с Тимирязевской. Датчанина удивляло, что слухи распускали китайгородские отморозки, у которых у самих, по его мнению, и продавать-то черту было уже нечего.