Возвращение - Джек Макдевит

«А раньше такого не бывало, вы не знаете?»

«Нет. У Казимира всегда был четкий распорядок. Вчера вечером мне представилась возможность поговорить с Долбаком, и он сказал, что для него это совершенно новая ситуация».

«Получается, есть причины для беспокойства?»

«Боюсь, что да. Скажу вам, что на первый взгляд Казимир со многими не в ладах, но на деле это самый добрый и мягкий человек из всех, кого я знаю. Он один такой, Дженнифер. Искренне надеюсь, что, где бы он ни был, он жив и здоров. Если ты меня слышишь, Каз, позвони. Пожалуйста».

Разумнее всего было бы предоставить его поиски полиции. Но Алекс, как всегда, не пожелал оставаться в стороне.

– Удивительно, – сказал он мне, – что у него нет аватара. Кто-нибудь другой с таким самолюбием начал бы рассказывать всему миру о своих научных достижениях и наградах. А здесь – ничего подобного.

– Почему тебя это так интересует?

– Он же исчез, Чейз. Или ты не заметила?

Я проигнорировала его вопрос:

– Помню, в свое время он говорило о нем. Об аватаре.

– Когда?

– Погоди минуту.

После недолгих поисков я нашла эпизод трехлетней давности из «Шоу Чарльза Кеффлера». Кеффлер отмечал, что у Кольчевского нет аватара и что при его наличии готовить программу было бы намного легче.

«Большинство людей, – сказал ведущий, – особенно известных, присутствуют в сети. Хотелось бы знать, почему вы…»

«Конечно, Чарльз. – Кольчевский улыбнулся, давая понять, что терпимо относится к несообразительности собеседника. – Некоторые из нас – пожалуй, даже большинство – изо всех сил пытаются показать, что мы кое-что значим, оставляем след в истории. Но для этого недостаточно разместить в сети собственную копию, с которой может поговорить каждый идиот. Собственно, это пустая трата времени. – Кеффлер, похоже, собирался его перебить, но Кольчевский лишь отмахнулся. – Я вовсе не считаю идиотом каждого, кто размещает собственную версию в сети. Я просто хочу сказать, что наше время ограниченно. Если мы действительно хотим чего-то добиться, надо заниматься своим делом, а не позерством».

«Значит, аватара у вас никогда не было?»

«Был. В шестнадцать лет, – фыркнул Кольчевский. – Все девчонки над ним смеялись. – Он откинулся на спинку кресла, придя в хорошее настроение от воспоминаний. – В одну из них я чуть ли не влюбился. Впрочем, что возьмешь с шестнадцатилетнего мальчишки? Она сказала, что запала на мой аватар и что я должен больше напоминать его».

«И вы его удалили?»

«Чарльз, а у вас есть такая штуковина?»

Кеффлер обратил его вопрос в шутку, и они перешли к другой теме.

– Если ты хоть что-то значишь, без этой штуковины не обойтись, – покачал головой Алекс.

Я не смогла удержаться от смеха. Улыбнулся и Алекс.

– Интересно, что с ним случилось? – продолжил он. – С Кольчевским?

– Похоже, ты не очень-то ему сочувствуешь.

– Ну… подозреваю, у него были враги.

– Думаешь, кто-то решил от него избавиться?

– Вряд ли. Те, кому он досаждал, не отважились бы на такое.

– Что тогда?

– Понятия не имею. Может, он свалился в реку Мелони. Хотя сомневаюсь – вода сразу стала бы отравленной.

– Алекс…

– Ладно, больше не буду. Дай знать, если услышишь что-нибудь. Если позвонят, предложи связаться с нашими клиентами. Может, он ругает кого-то из них на чем свет стоит. – Алекс взглянул на часы. – Мне пора. У меня аукцион.

Алекс редко приносил с аукционов что-то ценное. Но порой такое все же случалось, а в то время дела у нас шли не лучшим образом. Примерно через час позвонил Фенн Редфилд, инспектор полиции.

– Привет, Чейз, – сказал он. – Алекс на месте?

– Уехал в город по делам, Фенн. Могу чем-то помочь?

– Знаешь, что Кольчевский пропал?

– Да. И что, Алекс в числе подозреваемых? – не удержалась я.

– Пока нет, – ответил он. – Похоже, Кольчевский попросту исчез с планеты. Мы опрашиваем всех, кто был с ним связан. Надеюсь, у Алекса есть мысли насчет того, куда он мог деться.

– Если и есть, Фенн, он мне ничего не говорил. Но я тебя с ним соединю. Секундочку…

В тот вечер, закрыв контору, я отправилась поужинать с друзьями. Потом мы пошли на концерт, выпили немного лишнего и развлеклись на славу. Вернувшись домой, я почувствовала легкую вину, ведь я проводила время в свое удовольствие, а где-то, возможно, умирал Кольчевский. Не знаю, почему так случилось, – он вызывал у меня так же мало теплых чувств, как у Алекса. Наверное, когда человек попадает в беду, прежние обиды быстро забываются.

Кольчевский не раз отчитывал меня и предупреждал – в числе прочих, – что однажды я пожалею о своей помощи Алексу в обворовывании прошедших эпох: так он это называл.

Мне трудно что-то сказать по этому поводу. Порой я сама не знаю, как относиться к тому, чем мы занимаемся. Я прекрасно понимаю, что лучше бы все эти артефакты оказались там, где их может увидеть каждый. Но я видела неподдельную радость на лицах стариков, которым Алекс передавал желанный артефакт, особенно если его держала у себя или хотя бы касалась историческая личность. Одно дело любоваться реликвией в стеклянной витрине музея, и совсем другое – обладать ею, иметь возможность поставить на каминную полку, скажем, серебряное звено цепи Бирума Корбла в форме дракона.

Артефактов существует множество, и, на мой взгляд, их вполне хватает как для публичного демонстрирования, так и для частных коллекций. Так почему бы и нет? Разве всем должны владеть музеи?

Почему я должна перед кем-то оправдываться?

Когда я ложилась спать, новых известий о Кольчевском не было. Он отсутствовал почти три дня.

Утром, однако, появились новости: нашли его скиммер – на парковке ресторана у подножия горы Барроу, милях в пятнадцати к северо-западу от Андиквара. Полиция ограничила поиски этим районом.

– Почему ты так из-за него беспокоишься? – спросила я Алекса. – Он ни разу не сказал доброго слова в наш адрес.

– Мне просто любопытно, Чейз. Но он меня не слишком волнует.

– Думаю, он просто завидовал тебе. Считай это комплиментом.

– Верится с трудом.

– У тебя нашлось что сказать Фенну?

– Почти ничего – я назвал лишь пару человек, с которыми имел дело Кольчевский. Впрочем, скорее всего, эти имена уже имелись у Фенна. Больше я ничего не знаю.

Мы сели за стол на кухне, и Алекс налил кофе.

– Удалось что-нибудь купить вчера на аукционе?

– Была пара мелочей, о которых я подумывал, – скажем, платье Сони Кальеда. Она одевала его… – Алекс сверился со своими записям, – в «Девственной весне». Состояние хорошее, и я решил, что платье недооценивают.