Тезей и Ариадна. Нить любви - Наталья Павлищева

– Я прибыл к царю Миносу, – не сдавался Тезей.

– Царя пока нет в Кноссе, он приедет нескоро, а просто держать тебя здесь, если я тебе не поверю, никто не станет. Даже при царе Миносе не станет.

Тезей понял, что лучше действительно доказать, что он сын Посейдона (или Эгея, если уж эта старая ведьма не угомонится), чем вести бесконечный спор.

– Что я должен сделать?

Губы Гекалы чуть дрогнули, все же он слишком самоуверен, этот Тезей.

– Вот перстень, если ты действительно сын Посейдона, то тебе ничего не стоит достать этот перстень со дна, – Гекала легким движением руки отправила украшение в воду с террасы, на которой стояла. Тезей проследил за кольцом взглядом, молча кивнул и быстро сбежал вниз к воде по лестнице.

За три дня, что он провел без дела на Дна, Тезей, прекрасный пловец и ныряльщик, успел обследовать прибрежные воды, его не останавливали и не ограничивали, Дексий был бы рад, если бы Тезей утонул или сбежал.

Тезей заметил, куда полетел перстень, его траектория была удачной, в этом месте в воде небольшая терраса-выступ. Оставалось только надеяться, что кольцо не скользнуло с самого выступа и дождется его.

Он не стал прыгать прямо с террасы, зная, что внизу острые скалы, но постарался доплыть как можно скорей, чтобы поднятая кем-то волна не стащила перстень вниз, где найти его будет невозможно. Конечно, Посейдон помог бы своему сыну, но ни к чему беспокоить божественного отца из-за таких мелочей, которые ты способен сделать сам. Помощь лучше приберечь для серьезных дел, таких, как битва с Минотавром.

Набрав как можно больше воздуха в легкие, Тезей заскользил вдоль выступа, стараясь не делать резких движений, чтобы самому не столкнуть кольцо.

Воздуха оставалось уже не так много, когда он увидел поблескивающий металл. Вот оно, лежит у самого края. Хорошо, что не поднял волну… А эта старуха еще говорит, что он самонадеянный! На мгновение задумался, не надеть ли перстень на палец, но потом решительно сунул в рот, так надежней, с пальца может соскользнуть, ныряй за ним потом еще раз.

Он не знал, сколько прошло времени, воздух пока еще был, потому постарался доплыть до того самого места, где нырнул. Уже вылезая из воды, вдруг подумал, что жрица могла не впервые бросать кольцо в море, тогда это может оказаться не тот перстень, хотя других Тезей на выступе не заметил.

– Вот твоя пропажа, – протянул он жрице на раскрытой ладони кольцо.

– Ты побывал в царстве Посейдона? – глаза Гекалы смотрели чуть с прищуром.

– Под водой, – кивнул юноша.

– Ты поедешь в Кносс и будешь жить во дворце до возвращения царя Миноса. Как гость, – добавила жрица.

– Без возможности выйти из дворца? Тогда я лучше подожду царя здесь. Здесь мне хотя бы не запрещают плавать.

– Ты сможешь передвигаться по всему Криту, но не сможешь уплыть отсюда. Ты сам хотел этого.

– Я хочу убить Минотавра, чтобы грекам не пришлось больше отправлять ему людскую дань.

– Возьми свои вещи, Акам проводит тебя во дворец.

Глядя вслед Тезею, Акам спросил:

– Он действительно сын Посейдона?

– Он сын Эгея и очень сообразителен. Этого достаточно.

– Для чего?

– Для того чтобы выжить в Лабиринте. Настоящем Лабиринте.

Тезею действительно разрешили ходить по Кноссу и даже не приставили охрану. Но он быстро пожелал, что отказался от сопровождения понимающего греческий раба, оставив того в выделенных комнатах во дворце. Юноша вообще оказался в нелепом положении, никто не тащил его или его друзей на съедение Минотавру, принимали, как гостя, не скалили в попытке загрызть зубы, улыбались… Но все вокруг хоть и красивое и удивительное, но чужое. Даже наТире было легче. Может, потому, что рядом был Калликрат, который все объяснял?

И вдруг..

– Тезей, хайре! Меня прислали сопровождать тебя, ведь ты не знаешь языка.

– Калликрат! – обрадовался Тезей афинянину, как родному. Он действительно мучился, не зная, как объясняться с местными жителями и многочисленными слугами дворца. На рынке многие понимали греческий язык, а вот во дворце. – Кто тебя прислал?

– Та, что говорила тебе о своем острове. Где ты был, я весь Кносс облазил!

– Меня три дня держали на Диа, потом проверили, сын ли я Посейдона, и позволили переехать во дворец.

– И выходить разрешают?

– Да, старуха сказала, что могу ходить и ездить, куда пожелаю, только с острова нельзя.

– Какая старуха?

– Ее называли Верховной жрицей…

Он едва успел произнести эти слова, как Калликрат зажал ему рот рукой:

– Тсс! Ты с ума сошел?! Хорошо, что никто не понимает по-гречески!

– А что?

– Называть так Верховную жрицу?! – Калликрат покачал головой. – Боюсь, ты не доживешь до встречи с Минотавром.

– Она такая важная? Как наши пифии?

– Важней. Как Тирена на Тире. Кстати, они враждуют между собой уже не первый год. Никому не говори, что я с Тиры, просто скажи, что грек, которого ты встретил на рынке. И попроси разрешения мне пожить рядом с тобой.

– А без разрешения никак?

– Никак. Жить хочешь?

Тезей кивнул:

– Хочу.

– Тогда слушайся меня. И еще: помнишь, что тебе сказала… ну, что ты услышал там.

– Где там?

– Ну… там. – Калликрат корчил рожи, показывая глазами то на север, то на небо.

До Тезея, наконец, дошло:

– А. на Ти.

Договорить не успел, Калликрат так наступил на ногу, что бедолага взвыл.

– Ты оступился? – преувеличенно озабоченно заорал Калликрат, наклоняясь к ноге Тезея, и зашипел: – Не произноси ни имени, ни названия!

– Да, – почти закричал Тезей, – в Ти… – он намеренно сделал паузу, чтобы позлить нового друга, впрочем, совершенно беззлобно, – …ринфе большой дворец, но куда ему до Кносского!

– Если ты будешь так себя вести, то я не смогу тебе помочь, – холодно процедил сквозь зубы Калликрат.

– Прости, я поступил глупо. Буду держать язык за зубами, но за это ты расскажешь мне все, что сам знаешь о дворце, Кноссе и вообще Крите. Мне интересно.

– Я знаю так много. Боюсь не успеть рассказать.

– Ты не веришь, что я смогу одолеть Минотавра?

– Тебе было предсказано, что не только сможешь, но спасешься, а с тобой спасутся многие. Но вот я не спасусь, потому и должен торопиться. Моя семья на Крите, причем в горах ближе к южному берегу, там безопасней. Я свободен.

– Потому что выкупил свою свободу?

– Нет, потому что они спасутся, и я могу жертвовать свою жизнь.