Бедный маленький мир - Марина Козлова

А случилось вот что: папу забрали какие-то люди. Одного из них Мэри видела – он приходил к ним домой «по работе».

– Только он был не наш, – пояснила Мэри с набитым ртом. Она один за другим заталкивала в рот пирожки «Форнетти» и еле поспевала за длинноногой Виткой, которая крепко держала ее за руку и стремительно тащила вперед.

– Дома расскажешь, – оборвала она рассказ девочки. – Нельзя одновременно жевать и говорить.

– Дома нет, – горестно сказала Мэри и остановилась. – Хозяйка квартиры выгнала меня. И кричала: «Понаехали тут!»

– А как же, – пробормотала Витка, – естественно. Но мы идем ко мне домой. Ко мне, а не к тебе. Ты будешь у меня жить.

Уже в ванной, когда у Мэри только голова выглядывала из высокой пены, Витка разрешила ей продолжать.

– Ну я и говорю, – начала обстоятельная Мэри, – он был не наш.

– Не азербайджанец? – догадалась Витка.

– Да, да. Он еще сказал: вас, азеров, надо мочить в сортире, как говорит наш президент.

– Ну, наш президент имел в виду… Ладно. Какая разница, кто он был. И что?

– А потом они пришли еще раз, когда папы дома не было. Все перерыли, раскидали, как свиньи, и ушли. И сказали, что если я буду… буду… выкать?

– Вякать, вероятно.

– Да, если я буду вякать, то они меня… Витта, ну, я не могу такие слова говорить.

Витка села на край ванны и закрыла лицо руками. Но слезы все равно протекали сквозь пальцы и падали ей на колени.

– Ты не плачь, – тоненько попросила Мэри, вытащила из пены мокрую и уже розовую руку и стала неловко гладить Витку по спине. – Не плачь, Виточка, они мне ничего не сделали. Но я теперь боюсь. А папа тогда с работы так и не вернулся. Они, я так думаю, забрали его. Тот мужик еще в первый раз требовал у него денег. А у папы не было.

Витка узнала много чего. Что папа Ильгам с одним «старым мужчиной» хотел купить шиномонтаж и сказал Мэри: «Теперь у нас все будет хорошо, я запишу тебя на плавание и на бальные танцы» (Витка кормила Мэри яичницей с ветчиной и зеленым горошком). Что потом «старый мужчина» куда-то делся, а папа даже пил водку и «почти плакал, Виточка, но ведь папы не плачут вообще-то» (Витка укрывала душистую Мэри махровой простыней и сверху пледом, пристраивала ей под голову еще одну подушку, маленькую). Что она не пошла к своим, потому что знакомых не осталось – Наиру побил и выгнал любовник (Мэри так и сказала «любовник») и та уехала куда-то, может, даже и домой, в город Закаталы. А к незнакомым «своим» девочка пойти побоялась. Мало ли что. Да и ехать надо было куда-то в район Черкизовского рынка или, например, к Теплому Стану, а она даже не знает, где это.

– Где же ты жила? – спросила Витка.

– На стройке, – сказала Мэри и заснула. Вот так просто взяла и заснула – мгновенно.

Витта реконструировала ситуацию за три минуты. С большей или меньшей степенью правдоподобия. Фатально невезучий и одинокий папа Ильгам хотел купить шиномонтажную мастерскую. Или войти в долю. У него был партнер, и похоже, они заняли денег. После чего партнер взял деньги и благополучно свалил, а папу Ильгама забрали за долги. Два прихлопа – три притопа. Все старо, как мир.

Наутро Витка приготовила суп с фрикадельками, сделала для Мэри полную салатницу бутербродов с докторской колбасой и провела инструктаж по пользованию дивидишником. После чего надела официальный брючный костюм, строгие туфли на среднем каблуке (Мэри восхищенно сказала «краси-ивая!») и собралась идти в милицию. О чем сообщила по телефону кстати – или, наоборот, некстати – позвонившему Милошу.

– Ты дура, – немедленно заявил он ей. – Удивительная, коллекционная дура. Такая дура, шо просто кранты.

– А куда мне, по-твоему, идти? – шепотом закричала Витка, прикрывая трубку и рот рукой, чтобы, не дай бог, ее не услышала Мэри. – В посольство Азербайджана?

– Вариант, – согласился Милош.

– И они будут искать его по подвалам и промзонам? Сам дурак. Я видела однажды посла Азербайджана на конференции по фарси. Да и ты видел. Сплошной гламур и стразы с бриллиантовыми запонками. А в глазах у него плещется нефть. Я иду в родную милицию, все.

– Я не буду тебя спасать, – устало вздохнул Милош. – Хватит с меня уже.

В райотделе было солнечно и пыльно, в конце коридора уборщица гремела ведром. За окошком дежурной части сержант читал журнал «Натали» и, время от времени отрываясь от чтения, недовольно рассматривал свои ногти.

– Мне к вам, наверное, – нерешительно подошла к окошку Витка.

– Наверное или точно? – протянул сержант и, сморщив нос, стал откусывать заусеницу.

– У меня пропал друг, – сообщила Витка, решив, что нужно без предисловий описать суть дела. – Возможно, его где-то удерживают за долги.

– И что? – был вопрос.

– Надо найти, – растерялась Витка.

Сержант пожал плечами и перевернул страницу журнала.

– Пишите заявление, – разрешил он наконец, – там образец на стене висит.

Витка писала, стараясь быть краткой, но текст все равно елееле поместился на лист А4.

– Ахмедов Ильгам? – Сержант поднял на нее детские глаза. Круглые, голубые, в коротких рыжих ресничках. – Азер, что ли?

– Он – мой друг, – непоследовательно ответила Витка.

– Азер, я спрашиваю?

– Азербайджанец.

– Так а я, блин, что говорю? – рассердился дежурный и захлопнул «Натали». – Азер! У нас, вы думаете, работы мало? Я вас, девушка, спрашиваю, как вы думаете, мало работы у милиции? Покажите документы.

– Мои?

– Мои!

Витка протянула через окошко свой паспорт.

– Москвичка, е-мое! С каких же пор москвички тусят с азерами? – удивился сержант. И, глядя на ослепительную Шерон Стоун на обложке «Натали», с тоской произнес: – Куда катится мир…

– А если я к вашему начальству пойду? – сквозь зубы спросила Витка.

– Идите лучше домой, девушка, – порекомендовал представитель правоохранительных органов. – И мой вам совет: не лезьте не в свое дело. Пускай азеры между собой разбираются. А начальство мое на курсах повышения квалификации, так что я до конца недели один в лавке. Вам понятна точка зрения?

Витка вышла на крыльцо, с силой пнула ногой урну и почему-то позвонила маме.

– У Даника небольшой насморк, – отрапортовала мама, опустив приветствия. – И я вот думаю, может, аллергия?

– Хорошо, – невпопад брякнула Витка.

– Что?

– То есть дай ему диазолин.

– Ты, Витта, никудышная мать. Ты еще вчера обещала…

– Я и человек не очень-то хороший, – вздохнула Витка. – У тебя, мама, нет ли знакомых среди нормальных милиционеров?