Бездна. Первые после Бога - Юрий Корчевский

– Григорий, у нас есть холстина, нитки и иглы? Испанцы берутся сделать косой парус.

– Есть, как без этого в дальнее плавание идти?

Испанцы уселись за работу. Полдня они резали грубую холстину ножами и сшивали ее суровыми нитками.

Парус был готов только к вечеру. Пока моряки разводили на берегу костер, испанцы ушли искать подходящее прямое дерево.

– Ну все, пропал топор! – вздохнул Григорий.

– Почему?

– Да разве они вернутся?

Но испанцы вернулись. Двое из них несли на плечах прямое бревно. Они очистили его от сучьев и коры, а приспосабливали на нос уже рано утром. Потом тянули шкоты, устанавливали парус.

Михаил уже волноваться стал – время идет, а они стоят у берега.

Наконец один из испанцев подошел к нему.

– Готово, господин, можно пробовать.

Вышли в море. Ветер дул попутный, что обычно бывало до полудня. Потом он начинал менять направление и становился встречным.

Сначала они шли под обоими парусами, и ход был просто великолепный – вода кипела и пенилась у форштевня.

Григорий сбросил в воду лаг – веревку с завязанными на ней узлами для счета. Потом вытащил.

– Хозяин, ходко идем, узлов восемь-девять.

– Неплохо! – удивился Михаил. – Посмотрим, что дальше будет.

Ветер начал менять направление. Пришлось убирать прямой парус, но и под косым судно продолжало идти вперед, немного наклоняясь на левый борт. Скорость упала узлов до трех, но ведь судно сохранило ход.

Испанцы показывали команде, как управляться с косым парусом. Григорий вникал во все тонкости – ведь при ветре слева или справа парус надо было перекладывать. С таким парусом даже при встречном ветре можно было идти вперед, но только галсами.

Потом Григорий подошел к Михаилу:

– Хозяин, косой парус – отличная штука, за него одного можно было спасать испанцев. Не пойму только, почему на Руси его не используют?

– На моря почти не ходят, опыта нет. А будут ходить почаще, поймут. И упрашивать никого не придется, сами поставят.

– Верно.

Испанцы потом осмотрели корпус судна.

– Мы так корабли уже давно не делаем. У вас корпус просмоленный – это необходимо только для подводной части. А надводную лучше пропитывать маслами и древесной смолой: и судно лучше сохраняется, и ход лучше.

– Спасибо, учту, – Михаил перевел Григорию слова испанцев.

В эти времена испанцы и англичане строили лучшие корабли, одна «Великая Армада» чего стоила. Немного позже – через век-два – их превзошли голландцы.

От Тулона шли по указаниям испанцев напрямую. Оставив справа Лионский залив, вышли к испанскому берегу. Когда испанцы увидели знакомые берега, они закричали от радости.

– Патриа! Патриа!

По их лицам бежали слезы радости.

Но еще не скоро судно приблизилось и пристало к берегу у деревушки Сан-Фелиу-де-Гишалье. Они шли бы и дальше, но уже начало смеркаться.

Вечером следующего дня они были уже в Барселоне, где судно покинул первый испанец – его родной город Сарагоса лежал в глубине страны. Прощаясь, он обнял своих собратьев по несчастью, поклонился всей русской команде.

Потом неподалеку от Таррагона они зашли в живописную бухту и набрали пресной воды. Ручей стекал с горы, водопадом обрываясь в море, а вода была холодная и вкусная. Все вволю напились, искупались в теплой воде залива.

Следующий испанец сошел с борта на стоянке неподалеку от Валенсии.

Двое оставшихся о чем-то спорили на носу.

Через три дня бывший галерник сошел у Альмерии, а последний подошел к Михаилу:

– Господин, позволь мне остаться на судне.

– Но ведь мы сюда, в твои края, можем никогда не вернуться.

– Я понимаю. Моя родина недалеко, в Малаге. Но родственников у меня не осталось. И в городе… – он замялся.

– Говори как есть, я должен знать правду. Ты беглый каторжник? – спросил Михаил.

– Нет, господин! Просто я взял деньги в долг у ростовщика и, думая подзаработать, купил на них каравеллу. В первом же плавании судно с товаром захватили берберы. Теперь у меня нет судна и есть долг. Если я вернусь в город, меня посадят в долговую тюрьму. Платить за меня некому, потому и возвращаться я не вижу смысла.

– М-да, с галеры в тюрьму – перспектива не самая лучшая. Тебя как зовут?

– Раньше – дон Мигель, – испанец горько усмехнулся. – Но все осталось в прошлой жизни. На галере нас всех звали одинаково – эй, ты!

– Если есть желание, Мигель, оставайся. Но трудиться будешь, как все. И еще: трусости и предательства я не прощу.

– Хорошо, господин, меня устраивает. Может, у тебя в стране мне удастся сколотить деньжат и купить новую посудину?

– Все зависит от тебя. Григорий, у нас есть какие-нибудь запасные штаны?

– Есть рабочие.

– Отдай Мигелю, он остается в судовой команде.

У Григория от удивления едва глаза на лоб не вылезли. Но он промолчал – не его дело хозяину перечить.

Бывший галерник скинул сопревшее тряпье и тут же надел порты.

Когда проходили мимо Малаги, испанец долго не сводил взгляда с родного города, глаза его увлажнились. А через день на стоянке у Марбельи он исчез.

Все было как всегда. Развели костер, сварили похлебку, поели. А когда укладывались спать, к Михаилу подошел Григорий.

– Хозяин, гишпанец пропал.

– Как пропал?

– Нет его нигде. Пропали штаны-то.

– Да черт с ними, со штанами. Ты посмотри, не пропало ли еще чего.

Григорий осмотрел судно.

– Да нет, все на месте.

– Ну и Господь с ним.

А утром Мигель заявился к завтраку. Его было не узнать. Он побрился, постригся, на нем были чистая рубаха и башмаки, и выглядел он не хуже русских из судовой команды – настоящий кабальеро, только шпаги не хватало. Но за широким поясом торчали ножны с ножом.

– Мигель, ты что, ограбил кого-то?

– Нет, долг небольшой получил с одного человека. Господин, прости за отлучку. Думал, если попрошусь – не отпустите.

– Больше так не делай, – только и осталось что сказать Михаилу.

Ночевали у Альхевираса, перед самым Гибралтарским проливом. Пройти самое узкое и опасное из-за пиратов место надо было днем. Но, на счастье команды, через пролив шел испанский галеон – воинское судно, и русский корабль пристроился в кильватер сзади. Испанец потом повернул влево, вдоль африканского берега, а купцы – направо, забирая на север. Они стороной обошли Кадисский пролив и до ночи успели дойти до португальских земель, заночевав у Фару. Дальше крупные города, вроде Лиссабона или Матозиньюш, проходили мимо – за стоянку у причала чиновники в портах брали приличные деньги. Стоянки у берегов не стоили ничего. Когда же требовались продукты или вода, швартовались у деревянных причалов маленьких городов, где удавалось дешево купить крупы, хлеб, свежую рыбу или овощи. Все-таки десяток человек, причем молодых, здоровых мужиков, и за день они съедали много.