Темный лес - Лю Цысинь

— Мы вас уважаем больше всех! — ответил вице-капитан.

— Э… тогда… я хотел бы упомянуть еще кое-что… Просто глупости старого дурака. Не принимайте всерьез. Тем не менее, ребята, послушайте, я ведь жил в двух столетиях, много чего повидал… Ладно, не обращайте внимания…

— Профессор Дин, не бойтесь, говорите. Мы высоко ценим ваше мнение!

Дин И медленно кивнул, затем указал вверх:

— Если этому кораблю потребуется перейти в режим максимального ускорения, то всему экипажу понадобится… погрузиться в жидкость.

— Совершенно верно. Состояние погружения.

— Да, точно — состояние погружения. — Дин И снова замялся, немного подумал, а затем продолжил:

— Нельзя ли перевести этот корабль, э-э… «Квант», в состояние погружения, как только мы отправимся к зонду?

Офицеры удивленно переглянулись. Капитан спросил:

— Зачем?

Руки Дина И снова пришли в движение; в свете огней флота его седины отливали серебром. Когда он впервые ступил на борт, кто-то подметил, что Дин И похож на Эйнштейна.

— Гм… ну, от этого же вреда не будет, верно? Знаете, у меня плохое предчувствие…

Произнеся эти слова, он замолк и уставился вдаль. Затем, опомнившись, подхватил плавающую в воздухе трубку и положил в карман. Не попрощавшись, старый ученый неловко включил сверхпроводящий пояс и полетел к двери. Офицеры проводили его взглядами.

На полпути Дин И медленно повернулся.

— Ребята, знаете, чем я занимался все эти годы? Преподавал физику в университете и консультировал аспирантов.

Он устремил взгляд на Галактику в иллюминаторе, и по его лицу пробежала загадочная улыбка. В ней явственно сквозила горечь.

— Ребята, человек, родившийся двести с лишним лет назад, по-прежнему может преподавать физику в университете!

С этими словами Дин И покинул каюту.

Капитан хотел что-то сказать в ответ, но Дин И уже исчез, и капитан промолчал. Он глубоко задумался. Кое-кто из офицеров повернулся к снимку Капли; другие смотрели на командира.

— Капитан, вы же не собираетесь прислушиваться к его словам? — спросил один из заместителей.

— Он мудрый человек, но все же из прошлого, — добавил другой. — Их мнение о современных делах всегда…

— Однако в его науке человечество не продвинулось ни на шаг. Оно застыло на уровне тех лет.

— Он упомянул интуицию. Мне кажется, он интуитивно что-то заметил, — уважительно сказал один из офицеров.

— Кроме того… — начала было Сицзы, но остановилась, вспомнив о вышестоящих офицерах вокруг.

— Продолжайте, майор, — разрешил капитан.

— Кроме того, он же сказал, что вреда не будет! — закончила мысль Сицзы.

— Давайте вот о чем подумаем, — предложил вице-капитан. — Если придерживаться выработанной флотом стратегии, то в случае неудачи с перехватом и бегства Капли флот не сможет бросить в погоню ничего, кроме истребителей. Но они не годятся для продолжительного преследования — для него необходим корабль звездного класса. Нам стоит быть наготове. Это упущение штаба.

— Доложите командованию флота, — приказал капитан.

Одобрение начальства пришло незамедлительно: как только челнок исследователей отправится к зонду, «Кванту» и его соседу, кораблю звездного класса «Бронзовый век», предписывается принять состояние погружения.

* * *

Прежде чем приступить к захвату Капли, корабли флота отошли на тысячу километров от зонда — на такой цифре остановились ученые после тщательных расчетов. В предположениях, как именно зонд может взорваться, недостатка не было, но реакция аннигиляции будет самой энергетически эффективной. При массе зонда в десять тонн в худшем случае получалась взаимная аннигиляция пяти тонн вещества и антивещества. Если бы такой взрыв произошел на Земле, он стер бы все живое с лица планеты. Но в космосе лишь вспыхнет мощный источник радиации. На расстоянии в тысячу километров он не сможет повредить укрытым толстым слоем брони кораблям звездного класса.

Захват осуществит вспомогательный корабль «Богомол», управляемый на расстоянии. Им пользовались для сбора образцов в поясе астероидов. Отличительной особенностью «Богомола» являлась особо длинная механическая рука.

Как только операция началась, «Богомол» пересек пятисоткилометровую границу, которой придерживались корабли наблюдения, и осторожно приблизился к цели. Он двигался медленно и через каждые пятьдесят километров останавливался на несколько минут, чтобы просканировать цель. Движение продолжалось только тогда, когда сканеры подтверждали, что объект не реагирует.

В тысяче километров от зонда в космосе парил объединенный флот, уравнявший скорость с Каплей. Большинство кораблей погасили термоядерные двигатели и бесшумно дрейфовали в бездне; слабый солнечный свет отражался от их гигантских металлических корпусов. Они походили на заброшенные космические поселения, а вся структура — на безмолвный доисторический Стоунхендж. Полтора миллиона человек экипажа, затаив дыхание, следили за полетом «Богомола».

Видеосигнал с кораблей флота с задержкой в три часа достигал Земли — а там точно так же затаили дыхание три миллиарда человек. На Земле остановилась вся работа. Летающие автомобили прекратили сновать между громадных стволов, и подземные города неподвижно застыли. Опустела даже глобальная компьютерная сеть, не знавшая покоя с момента своего рождения триста лет назад. Сейчас все, что она передавала, приходило издалека, с расстояния в двадцать астрономических единиц.

Через полчаса такого прерывистого движения «Богомол» преодолел ничтожное по меркам космоса расстояние и завис в пятидесяти метрах от цели. На зеркальной поверхности зонда появилось искаженное отражение корабля. На борту «Богомола» заработали многочисленные научные приборы. Пошли первые результаты — они подтверждали ранее полученные данные. Температура Капли оказалась даже ниже, чем у окружающего космоса, — она приближалась к абсолютному нулю. Физики предполагали, что под обшивкой зонда скрывается мощное холодильное оборудование, но аппаратура «Богомола» не обнаружила в Капле никакой внутренней структуры.

Длинная механическая рука «Богомола» рывками потянулась к Капле сквозь оставшиеся пятьдесят метров. Ни при одной остановке научное оборудование не отмечало никаких перемен. Через полчаса этого нудного процесса манипулятор прикоснулся к зонду — объекту, пролетевшему четыре световых года и проведшему в космосе два столетия. Когда шестипалая рука наконец ухватила Каплю, миллионы сердец экипажа дрогнули. Через три часа так же дрогнули сердца миллиардов землян.

Манипулятор не шевелился, продолжая удерживать Каплю. Через десять минут, когда приборы подтвердили отсутствие реакции, рука потянула зонд к «Богомолу».

В этот момент люди заметили удивительный контраст. Из соображений функциональности механическую руку спроектировали с жестким стальным каркасом и открытым гидравлическим приводом. Грубый индустриальный механизм, никакой элегантности. Капля же была идеальна по форме. Красота ее гладкой, текучей поверхности отрицала функциональность и техническое назначение. Капля олицетворяла собой беспечную отстраненность философа или художника. Стальные пальцы манипулятора сжали зонд, как волосатая лапа австралопитека сграбастала бы жемчужное зерно. Капля казалась хрупкой, словно стеклянная колба термоса, так что люди опасались, как бы она не треснула в грубой клешне. Но зонд уцелел, и механическая рука начала складываться.