Темный лес - Лю Цысинь

Он проигнорировал вопрос и продолжил писать, наклонив голову.

— Преследователи находятся в 1,2 миллиона километров от нас, — добавила Дунфан.

— Знаю. — Чжан Бэйхай не поднял головы. — Вы приняли мудрое решение, оставив экипаж в состоянии сна.

— По-другому не получилось бы. Офицеры и рядовые разнесли бы вашу каюту вдребезги. А если бы вы включили «тягу четыре», то убили бы всех. Поэтому преследователи и не подходят ближе.

Он не ответил. Перелистнув страницу, он продолжил писать.

— Вы бы так не поступили, верно? — тихо спросила она.

— Вам и в голову не могло прийти, что я сделаю то, что сделал. — Он на пару секунд умолк, а потом продолжил: — Люди моего времени мыслят иначе, чем вы.

— Но мы ведь не враги!

— Не существует постоянных врагов и постоянных союзников. Постоянен лишь долг.

— Тогда ваш пессимизм насчет войны необоснован. Трисолярис продемонстрировал, что стремится к переговорам. Объединенный флот Солнечной системы вышел на перехват зонда. Война закончится победой человечества!

— Я знаком с новостями.

— И вы по-прежнему настаиваете на пораженчестве и эскапизме?

— Да.

Капитан в раздражении потрясла головой:

— Вы и в самом деле мыслите не так, как мы. Например, вы с самого начала знали, что ваш план провалится, поскольку «Естественный отбор» заправлен лишь на двадцать процентов и его непременно догонят.

Чжан Бэйхай отложил карандаш и спокойным, как вода, взором посмотрел на собеседницу сквозь окно в стене каюты.

— Мы все здесь солдаты. Но знаете ли вы, в чем заключается главное различие между солдатами прошлого и вами? Вы планируете свои действия, вычисляя их возможный исход. А мы исполняем свой долг независимо от результата. Мне был дан единственный шанс, и я им воспользовался.

— Вы просто себя успокаиваете.

— Нет. Таков мой характер. Дунфан, я не ожидаю от вас понимания. Все-таки нас разделяют два столетия.

— Хорошо, вы исполнили свой долг, но ваша эскапистская выходка безнадежна. Сдайтесь!

Он улыбнулся и опустил глаза на блокнот.

— Еще рано. Мне нужно все записать. Все, что случилось за эти два столетия, — это поможет тем немногим здравомыслящим, которые будут жить в следующие два века.

— Вы же можете продиктовать компьютеру!

— Нет. Я привык писать от руки. Бумага надежнее, чем компьютер. Не беспокойтесь, всю ответственность я беру на себя.

* * *

Дин И выглянул в широкий иллюминатор «Кванта». Голографический монитор в его сферической каюте обеспечивал лучшее качество изображения, но Дин предпочитал видеть все своими глазами. Он находился на огромной плоскости, состоящей из двух тысяч небольших ослепительных солнц, в чьих лучах его седая шевелюра казалась объятой пламенем.

Он начал привыкать к этой картине со дня старта объединенного флота, но ее величественность по-прежнему потрясала. Флот поддерживал такой строй не только для вида. В традиционном строе «змейкой» излучение двигателей кораблей, идущих впереди, заливало бы корабли, идущие следом. В нынешнем прямоугольном построении расстояние между кораблями составляло двадцать километров. Даже учитывая, что каждый корабль в три-четыре раза превосходил размером океанский авианосец, с такого расстояния они выглядели крохотными точками. Лишь пламя термоядерных двигателей выявляло их присутствие в космосе.

Объединенный флот следовал в плотном строю; им пользовались только на параде. В походном строю между кораблями оставляли от трехсот до пятисот километров. Двадцать километров — для морских судов это было бы все равно что идти борт о борт. Многие генералы возражали против такого плотного строя, но и в обычных построениях были недостатки. Прежде всего надо было дать каждому кораблю шанс вступить в сражение. Если подойти к зонду в обычном строе, даже при минимальном сближении корабли с краю окажутся в десятках тысяч километров от цели. Если при захвате зонда разгорится битва, большинству кораблей не доведется принять в ней участие — и в учебники истории впишут, что им не повезло.

Три флота также не могли перегруппироваться в свои собственные построения — тогда будет невозможно определить, кому достанется наиболее почетное место. Поэтому решили двигаться плотным строем — так плотно, как только возможно. Парадный строй выводил все корабли в зону боевых действий вокруг зонда.

Была и еще одна причина, по которой остановились на парадном строе. ККФ и ООН настаивали на зрелищном видеоряде — но не для устрашения Трисоляриса, а чтобы произвести впечатление на землян. Обе группы придавали огромное значение психологическому и политическому эффекту этого видео. Главные силы Трисоляриса в двух световых годах, поэтому парадному строю ничто не угрожало.

«Квант» располагался в углу построения, и Дин И мог видеть бо́льшую часть флота. Как только они пересекли орбиту Сатурна, корабли повернулись двигателями вперед и приступили к торможению. Началось сближение с целью.

Дин И сунул в зубы трубку. В эти дни трубочного табака не было, и ему приходилось обходиться пустой трубкой. От нее слабо пахло двухсотлетним дымом, как памятью прошедших лет.

Дин И вышел из анабиоза семь лет назад и с тех пор преподавал на кафедре физики Пекинского университета. В прошлом году он подал заявление во флот, желая стать одним из тех, кому предстоит изучать трисолярианский зонд. Старого Дина очень уважали, но заявление отклоняли до тех пор, пока он не пригрозил совершить самоубийство перед тремя командирами флота. Тогда они пообещали подумать.

Строго говоря, выбор ученого, которому предстоит первым коснуться зонда, был непростым вопросом. Прикосновение к зонду означало первый физический контакт с Трисолярисом со стороны человека. В соответствии с принципом равных прав, которого будут придерживаться при перехвате, ни один из флотов не мог заполучить себе такую честь, а взаимодействие нескольких представителей стало бы сложной организационной задачей. Поэтому работу следовало выполнить кому-то не из рядов ККФ. Дин И оказался наиболее подходящим кандидатом. Но за его выбором стояла и другая причина, о которой предпочитали умалчивать. Ни ККФ, ни ООН не питали особых надежд захватить зонд — он наверняка самоликвидировался бы во время или сразу после перехвата.

Но пока зонд оставался целым, из него следовало извлечь как можно больше данных, наблюдая с некоторого расстояния или при тесном контакте. Физик-ветеран, открывший макроатом, создатель управляемого термоядерного синтеза, идеально подходил для такой работы. И в любом случае, Дин И уже было восемьдесят три года, он жил сам по себе и мог заниматься, чем пожелает.

На последнем перед перехватом совещании командования «Кванта» Дин И увидел фотографию зонда. Три разведывательных корабля, посланных флотами, сменили принадлежащую Земле «Синюю тень». Они сфотографировали зонд с расстояния пятьсот километров; ближе к нему еще никто не подбирался. С размерами астрономы угадали: аппарат насчитывал 3,5 метра в длину. Когда Дин И впервые увидел снимок, ему представился тот же образ, что и любому другому: капля ртути. Зонд был идеальной каплей, круглой спереди и острой сзади. В абсолютно гладком зеркале поверхности светлой полоской отражался Млечный Путь, и весь объект выглядел захватывающе красиво. Форма зонда настолько хорошо соответствовала этому определению — «капля», что возникла теория, будто он целиком жидкий и никакой внутренней структуры у него вовсе нет.