Асы. «Сталинские соколы» из будущего - Юрий Корчевский

Вкакой-то степени Ивану еще повезло. Он не скатился с крыши вагона, не упал между вагонами на рельсы и не свернул себе шею. Он не видел, как на полустанок, вызванные дежурным, на глазах которого протекал бой, приехали на двух ЗиС-5 солдаты. Они добили нескольких оставшихся в живых парашютистов. Прошли редкой цепью по полустанку, обнаружили на крыше вагона раненого Ивана, лежавшего в беспамятстве. Все остальные осужденные, защищавшие полустанок с оружием в руках, были мертвы.

Ивана перевязали и доставили в госпиталь, а сами вернулись в часть.

Разрезав гимнастерку, медики обнаружили в нагрудном кармане документы на имя Алексея Скворцова и именно так и записали в истории болезни: Алексей Сергеевич Скворцов, старшина, пулевое ранение левого плечевого сустава.

Как его оперировали, Иван не помнил. Очнулся он уже на госпитальной койке. Левая рука в гипсе, и шевелить ею было больно – даже пальцами. Сильно хотелось пить – сказывалась кровопотеря. И тошнило, после эфирного наркоза болела го-лова.

Палата, в которой он лежал, была маленькая, на две койки. Сосед его заметил, что Иван очнулся, и позвал медсестру.

– Очнулся? Ну вот и хорошо, – улыбнулась она, склонившись над Иваном.

– Пить…

Голоса своего Иван не узнал – хриплый, язык еле ворочается, губы потрескались.

– Сейчас! Пить тебе можно.

Медсестра поднесла к его губам фаянсовый поильник, похожий на кружку с вытянутым носиком. Иван как присосался, так и выпил всю воду. Только потом сделал вдох.

– Сестра, что со мной? – Иван скосил глаза на руку.

– Пуля в плечевую кость угодила. Огнестрельный перелом, кровопотеря. Но жизни ничего не угрожает. Правда, походить с гипсом придется.

– Сколько?

– Доктор скажет. Наверное, не меньше месяца. Кушать будете?

После ее вопроса Иван ощутил острый голод. Он даже не мог вспомнить, когда ел. Похоже, после того, как его сбили, прошло суток трое или четверо, и все это время у него во рту не было ни крошки.

– Буду. А сколько я здесь?

– В госпитале? Позавчера привезли. Сразу на операционный стол. Доктор сказал – шок. Капельницы ставили.

Медсестра ушла и вернулась с подносом, поставила его на тумбочку. От тарелки гречневой каши с тушенкой шел восхитительный запах, и Иван чуть не захлебнулся слюной. Попытавшись сесть, он вскрикнул от боли.

– Ну нельзя же так! Осторожнее надо.

Медсестра приподняла его, взбила подушку, и теперь он полусидел в кровати.

– Сейчас я тебя покормлю, – сказала она.

– Я сам. Тарелку на колени поставьте и ложку дайте.

– Не успел очнуться, и сразу сам. А хлеб как держать будешь?

– А вы положите кусок в тарелку, приловчусь.

Правой рукой Иван владел хорошо, и есть одной рукой у него получилось сразу. Кусок хлеба откусит, в тарелку на край положит, потом ложкой каши зачерпнет. Он старался сдерживать себя, не работать ложкой так быстро, но тарелка быстро опустела.

Сосед подал кружку компота. Он был жиденький, из сухофруктов, но Иван выпил его одним махом и доел кусок хлеба.

Только тут он почувствовал себя сытым. Сразу навалилась сонливость, и он уснул. Впервые за почти неделю он почувствовал себя в безопасности.

Проснулся, когда за окном было уже темно.

– Я твою пайку на тумбочке оставил, – сказал сосед. – Меня Федором зовут.

– А меня Алексеем.

– Я знаю, видел твою историю болезни. Ты летчик?

– Был летчиком, а теперь не знаю. Если рука плохо срастется, могут к полетам не допустить.

– Эка беда! Будешь автомобиль водить. Или танк. Моторы-то ты знаешь!

– На самолете я вреда немцам больше нанесу. А где сейчас линия фронта? Что слыхать?

– Отступаем, – неохотно сказал сосед. – Да скоро сводки Совинформбюро передавать будут, можно послушать.