Небесный фермер. Среди планет. Космическое семейство Стоун (сборник) - Роберт Хайнлайн

Хейзел торопливо допила кофе и вскочила:

– Я пойду.

– И я! – соскочил со стула Вундер.

– Нет, милый, – остановила его доктор Стоун. – Доешь свою овсянку.

– Нет, я пойду! Можно, бабушка Хейзел?

Хейзел замялась. Присмотр за ребенком вне города с искусственной атмосферой требовал предельного внимания – Вундер был еще слишком мал, чтобы самостоятельно справляться со скафандром. Хейзел же нужна была свобода, чтобы сосредоточить свое внимание на других вопросах.

– Боюсь, что нет, Лоуэлл. Но знаешь что, золотко? Мы можем сыграть с тобой в шахматы по радио.

Вундер надулся:

– Какая мне радость играть по радио? Я так не буду знать, о чем ты думаешь.

Хейзел вскинула на него глаза:

– Ах вот оно что! Я давно подозревала. Может, мне и удастся разок выиграть. Нет, только без нытья – или я отберу у тебя логарифмическую линейку на целую неделю.

Ребенок подумал, пожал плечами и мигом успокоился.

– Как ты думаешь, – спросила Хейзел сына, – он в самом деле умеет читать мысли?

Отец посмотрел на своего младшего:

– Боюсь об этом и думать. – Он вздохнул. – И почему я не родился в нормальной, хорошей, тупой семье? Это ты виновата, Хейзел.

– Ничего, Роджер. – Мать потрепала сына по руке. – С тобой мы как раз выходим на средние показатели.

– Ухх! Дай-ка мне пленку. Лучше отправлю ее сейчас, а то потом духу не хватит.

Хейзел принесла катушку, и мистер Стоун набрал по телефону код Нью-Йорка и комбинацию скоростной передачи. Вставляя катушку в гнездо, он сказал:

– Зря я это делаю. Мало тебе было Властелина Галактики, Хейзел, так ты еще нарушила весь сюжет – поубивала четверых центральных персонажей.

Хейзел следила за катушкой, которая начала разматываться.

– Ты не волнуйся, у меня все продумано. Вот увидишь.

– Э-э-э… что ты хочешь этим сказать? Ты что, собираешься сочинять и другие серии? Очень хочется поймать тебя на слове и заставить расхлебывать свою же кашу – я ею сыт по горло, а тебе так и надо. Властелин Галактики, надо же!

Хейзел продолжала следить за пленкой. В режиме скоростной передачи тридцатиминутная катушка перемоталась за тридцать секунд и со щелчком выскочила из гнезда. Хейзел вздохнула с облегчением. Теперь серия или в Нью-Йорке, или ждет на автоматической телефонной станции Луна-Сити, когда освободится линия Луна – Земля. В любом случае ее уже не вернешь, как сказанное слово.

– Само собой, я напишу еще несколько серий, – сказала она сыну. – А точнее, семь.

– Почему семь?

– А ты не догадался, зачем я их убиваю? Семь серий до конца квартала и новый срок для представления сценария. Только на этот раз они твой сценарий не возьмут, поскольку никого из героев не останется в живых и вся история на этом кончится. Я снимаю тебя с крючка, сынок.

– Что? Хейзел, ты не сделаешь этого. Приключенческие сериалы никогда не кончаются.

– В твоем контракте это указано?

– Нет, но…

– Ты все время ноешь, что жаждешь зарезать эту курицу, несущую золотые яйца. У тебя самого никогда не хватило бы мужества это сделать, и твоя любящая мать пришла тебе на помощь. Ты снова свободен, Роджер.

– Но… – Лицо Роджера прояснилось. – Наверно, ты права. Хотя я предпочел бы совершить самоубийство, даже литературное, по-своему и в нужное мне время. Мм… слушай, Хейзел, а когда ты планируешь убить Джона Стерлинга?

– Его-то? О, наш герой, естественно, продержится до последней серии. Он и Властелин Галактики прикончат друг друга в самом конце. Медленная музыка.

– Да. Да, конечно… Так и надо. Но не делай этого.

– Почему?

– Потому что я сам желаю написать эту сцену. Я возненавидел этого сладкоречивого Галахада с тех самых пор, как придумал его. Я никому не уступлю удовольствия убить его – он мой!

– Извольте, сэр, – поклонилась Хейзел.

Мистер Стоун просиял, он потянулся за сумкой и перебросил ее через плечо:

– А теперь пошли смотреть корабли!

– Джеронимо!

Все четверо вышли из дому и ступили на бегущую дорожку, ведущую к лифту-шлюзу для подъема на поверхность. Поллукс спросил:

– Хейзел, что значит «джеронимо»?

– На языке древних друидов это значит «пора выметаться, да поживее». Так что шевелите ногами.

3. Рынок подержанных кораблей

В гардеробной у восточного шлюза все надели скафандры. Хейзел, как обычно, сняла с пояса пистолет и повесила на пояс скафандра. Больше ни у кого оружия не было – теперь в Луна-Сити никто не носил оружия, кроме гражданской гвардии, военной полиции да нескольких старожилов вроде Хейзел. Кастор сказал:

– Хейзел, ну зачем он тебе?

– Защищать свои права. Кроме того, может встретиться гремучая змея.

– Гремучая змея? На Луне? Ну, Хейзел!

– Вот тебе и «Хейзел». Змеи, бывает, ходят на задних лапах, а не только пресмыкаются во прахе. Помнишь, как Белый Рыцарь объяснял Алисе, зачем он держит на коне мышеловку?

– Неточно.

– Перечитай, когда вернемся, темнота. Помоги-ка мне со шлемом.

Разговор прервался, поскольку на связь вышел Вундер и настоятельно предложил начать игру. Кастор видел, как Хейзел шевелит губами за стеклом, а надев свой шлем, услышал по радио, как они спорят, кто в последний раз играл белыми. Хейзел пришлось сосредоточиться – Вундер, сидя у доски, торопил ее с ходами, а ей нужно было все время представлять себе доску.

У шлюза им пришлось пропустить группу туристов, только что прибывших с Земли утренним челноком. Одна женщина уставилась на них и сказала своей спутнице:

– Тельма, смотри – у того маленького пистолет.

– Тише, – одернула ее другая, – это невежливо. Интересно, где здесь сувениры? Надо купить черепашку, я обещала Герберту.

Хейзел устремила на них свирепый взгляд, но мистер Стоун взял ее за руку и втянул в опустевший шлюз. Пока дверь закрывалась, Хейзел продолжала кипеть:

– Кроты! Сувениры им! Черепашку!

– Вспомни о своем давлении, – посоветовал сын.

– У тебя бы не повысилось. – Она посмотрела на него и внезапно усмехнулась. – Надо было ее попугать, вот так. – Хейзел молниеносным движением выхватила пистолет, открыла его магазин, вынула оттуда конфетку от кашля и сунула в клапан своего шлема, подхватив изнутри языком. Посасывая ее, Хейзел продолжала: – Так или иначе, сынок, а это решает дело. Ты, может, еще не определился, а я – да. Луна скоро станет такой же, как все прочие муравейники. Я хочу найти себе жизненное пространство где-нибудь за четверть биллиона миль отсюда.