Юродивый: путь звездного воина - Николай Шмигалев

– Там, на вершине скалы имеется заброшенная пещера одного отшельника. В ней есть чем разжиться,– сказал ангел и провёл короткий инструктаж. – Лезь наверх с противоположной стороны, там удобнее подъём, и смотри поаккуратней, не свались, и вниз не смотри.

– Звездолётчики высоты не боятся! – самоуверенно похвастался я и уверенно пошёл вокруг скалы на её штурм.

Обойдя утёс, я плюнул на руки и, хватаясь за скальные выступы и корни деревьев, начал карабкаться наверх. Где с горем пополам, где с подсказками Эхнафаила, взбирался я по скале и после двухчасового подъёма достиг-таки верхнего яруса. Только вскарабкавшись на террасу, я глянул вниз и, почувствовав лёгкое головокружение, поскорее отполз от края пропасти. Удалившись от него на несколько шагов, я поднялся на ноги и осмотрелся: со скалы, куда хватало глаз, бушевало зелёное таёжное море, своей могучею красою заставляя сильнее стучать сердце. Оно напоминало мне сон, приснившийся этой ночью.

– Эй! Хватит ворон считать! – нетерпеливо зашептал ангел – Тебе ещё спускаться вниз, а это намного сложнее, иди в пещеру.

Оглядев террасу, я увидел вход в пещеру, уходивший вглубь монолита, и больше похожий на большую круглую нору. Подойдя к входу, я остановился в нерешительности:

– Там, правда, никого нет? – как можно безразличней поинтересовался я.

– Уже много-много лет пустует, – уверил меня ангел. – Иди, не дрейфь, офицер.

Я спустился по ходу в пещеру, которая внутри оказалась не такой уж тёмной. В свете отражённых от гранита солнечных лучей я различил сколоченный из неотёсанных досок стол, табурет, парочку сундуков у стен, на которых была навалена разная рухлядь, и всё это было покрыто толстым слоем пыли. Моё внимание привлекли висевшие на вбитых в стену костылях кольчуга с большой узорной бляхой на груди, меч с непонятными рунами на лезвии, булава с резной рукоятью, лук, колчан со стрелами, и шишак с кольчужной свесью.

– Здесь что было, разбойничий вертеп? – спросил я у своего спутника, сдувая пыль с булавы.

– Я же сказал, отшельник здесь жил давным-давно, – ответил Эхнафаил. – Жил-был могучий богатырь, а стал отшельник. Из-за любви разочаровался в людях. Из похода его возлюбленная не дождалась. История стара как мир…

– А ты откуда про это место знаешь? – спросил я, стирая рукой пыль с кольчуги.

– Я многое знаю, – последовал ответ. – Помнишь, я тебе рассказывал, что одно время, занимался розыском неупокоенных душ. Я кстати, тогда ещё на полставки купидоном подрабатывал. Про Ромео и Джульетту слыхал? Это с моих прототипов пьеса списана. Вот с тех пор я о нём и узнал. В общем, это долгая история, – спохватился Эхнафаил, – расскажу как-нибудь на досуге.

– Слушай Эхнафаил, у тебя что ни событие, то трагедия. Меня начинают терзать смутные подозрения.

– Не мелите чепуху, молодой человек!

Ангел опять обиженно заспоел.

– Не бери в голову, друг! – сказал я и, вдобавок, осмелился высказать я свое предположение по поводу нашего сюда прибытия. – А сюда мы забрались, я так понимаю за амуницией?

– Угу, аа ней самой.

– Что же, так и быть, пожалуй, я возьму меч и лук со стрелами, – выбрал я себе что полегче и поэффективнее в бою.

– А вот и не угадал, – ухмыльнулся ангел. – Ты же ими пользоваться совсем не умеешь, только с детьми и стариками, да и то не со всеми, сражаться сможешь. Ну и естественно где же это видано, чтобы смерд, а тем паче юродивый, бродил по земле с оружием, тем более с мечом богатырским. Тебя мигом схватят люди Мстислава, раскусят, и, соответственно, насадят. На кол насядят!

– Тогда что брать здесь будем? – задал я вопрос, не понимая, зачем он меня тащил в такую глухую даль, если этого нельзя, то не можно.

– Значится так! Я думаю, кольчужку ты однозначно наденешь, – уверенно прошептал ангел. – Так мне спокойней будет. А чтобы её не светить кому ни попадя, сверху какое-нибудь холщовое рубище натянешь, поройся в сундуках, подыщи что-нибудь.

Я раскрыл сундук и, покопавшись в нём, вытащил вполне сносную ферязь – длинный балахон с рукавами и капюшоном.

– Примерь кольчугу, – требовательно прошептал ангел. – А сверху рубище натяни.

Сняв со стены чувствительного веса кольчугу, я одел её через голову, и так же, через голову, натянул рубаху. Кольчуга оказалась слегка великоватой и тяжеловатой, но удобной – грудь не сдавливало, под мышками не тёрло. Балахон же, сверху на кольчужке, оказался в пору: лапти из-под него не видно и по полу не метёт, как по мне сшитый, правда руки из рукавов долго выуживал, но это дело поправимое, рукава можно будет под нужный размер обкорнать.

– Посмотри кушачок ещё, – подсказал Эхнафаил. – Подвяжешься им, вылитый бродяга будешь.

Отыскав моток верёвки, я отрубил от него кусок и подвязал свой новый наряд. Порывшись в другом сундуке в поисках ещё чего интересного, я нашёл мешочек с золотыми самородками. Здесь было целое состояние.

– Молодец, сыщик! Хорош улов! – обрадовался ангел, словно ему не всё равно. – Теперь заживёшь нормально, в городе на столько золота, можно добротный терем с прислугой выменять! Глядишь, оно и двери в княжеские палаты откроет.

Но у меня по этому поводу было своё мнение. Я бросил мешочек с самородками в найденную здесь торбу, и продолжил осмотр помещения. Найдя среди рухляди ожерелье, по всей видимости языческий амулет, состоявший из кожаного ремешка с нанизанными на него продырявленными камешками, клыками и когтями животных, и привязанными к нему перьями разных птиц, я примерил его на свою шею.

– Разумная инициатива! Умница! – похвалил меня Эхнафаил за находчивость. – Теперь ты и впрямь похожь на юродствующего бродягу, только морда дюже смышлённая, да это дело поправимое, – добавил ангел, и сообщил ещё одну новость, – Но и совсем без оружия нам никак. А тебе нужно такое, чтобы и подозрения не вызывало и пригодилось в случае чего.

Он подсказал мне подобрать лежавший в углу посох – длинную с мой рост узловатую палку, один конец которой оканчивался набалдашником из скрученных клубком стальных змей, что можно было её использовать как дубинку.

– И это ещё не всё, – загадочно прошептал мой сообщник. – Приподними посох и надави на сучок ногой.

Я сделал всё как сказал ангел и увидел, как на конце посоха выскочило наружу небольшое, сантиметров десять, обоюдоострое лезвие, похожее на лезвие обычного засапожного ножа.

– Это как раз то, из-за чего мы здесь, – пояснил Эхнафаил, видя мой нескрываемый интерес к посоху. – Выдвижное лезвие к посоху изготовил один искусный кузнец из племени холомичей, а они знатные мастера в кузнечном деле. Вспомнишь свои курсантские годы – занятия с шестом. Я имею в виду не стриптиз-бары, а приёмы боевой гимнастики, будешь этим «шестом» отбиваться в случае какой-нить крайней необходимости, – напомнил он давно забытые беззаботные годы, и, опомнившись, поторопил. – Давай-ка, назад собираться, а то солнце уже на закат клониться. Ещё находишься с ним. Сучок-то, на место верни, или так и будешь с оголённым оружием ходить, обалдуй.