Иногда они умирают - Наталья Турчанинова

– Почему мы не можем пойти дальше уже завтра? – спросила Тисса.

Мне всегда нравился ее голос. Мягкий, бархатный и теплый, словно мех. С искорками смеха, или глубокими омутами чувственного призыва, или с колючими шипами насмешки. Очень запоминающийся. Сейчас он был вкрадчивым и текучим, как мед.

– Во-первых, мне нужно найти того, кто понесет ваши вещи, – сказал я, стараясь не обращать внимания на магию этого уникального голоса. – Портеров или эбо. А во-вторых… вы прилетели сегодня?

– Да.

– Значит, завтра вряд ли будете способны на долгий переход.

– Это отчего же? – скептически осведомился Дик.

– Слишком большой перепад высоты. Сразу на две тысячи восемьсот метров. Нужно адаптироваться.

– Ладно, – примирительно сказал Джейк. – Вы наш гид. Значит, вам виднее.

Он рассмеялся, видимо, ситуация, в которой ему приходилось подчиняться кому-то, кроме себя, казалась ему забавной.

– Тогда давайте просчитаем наш маршрут по дням.

Путешественники заинтересованно придвинулись ближе, я уловил аромат духов Тиссы. Очень знакомый. Зеленый мох и лесные лилии. Если они пойдут к перевалу, я не смогу доверить ее безопасность кому-то другому.

Через час споров и обсуждений, с учетом всех остановок и ночевок, а также осмотра достопримечательностей, мы получили конечный маршрут, который занимал двадцать пять дней.

Дик выразил недовольство таким количеством времени.

– Тащиться пешком полмесяца?

– Половина месяца – это пятнадцать дней, а не двадцать пять, Дик, – мягко, с едва уловимой усмешкой произнесла Тисса.

Но он не заметил ее легкого сарказма.

– Почему так долго? Тут вообще транспорт какой-нибудь есть? Доехать можно?

– Нет, – ответил я, складывая карту. – Здесь нет дорог. Но даже если бы они были – нам лучше подниматься пешком, чтобы адаптироваться к высоте.

– Я слышал, можно арендовать вертолет, – сказал Джейк.

– Можно. Только если вас забросят сразу на четыре тысячи, вы свалитесь с горной болезнью.

– А как перемещаются местные? – спросил Джейк. – Например, отсюда до столицы?

– Пять дней спускаются до Дхири, затем десять часов едут на автобусе.

– Почему не на самолете?

– Слишком дорого.

– Живут как в каменном веке, – буркнул Дик презрительно.

– Ладно, мне все ясно. – Джейк обвел взглядом своих друзей, недвусмысленно давая им понять, что его все устраивает.

– Я снял вам комнату в этом отеле, Райн, – сказал он мне. – Будет проще, если вы всегда будете рядом, и во время трека тоже. И вот еще что, я слышал, что оплату за ваши услуги нужно делать сразу, но я предпочитаю платить только после сделанной работы. – Он написал несколько цифр в своем блокноте, вырвал лист и передал мне. – Этого вам будет достаточно?

На миг я словно оказался на собеседовании в крупной корпорации, где никогда не произносят вслух сумму гонорара, записывая ее на бланке дорогой мелованной бумаги, и подают через широкий стол претенденту на должность. И это было неожиданное ощущение. Сумма, которую мне предлагал Джейк, являлась внушительной. Гораздо больше той, что обычно получали гиды.

– Да, вполне достаточно.

– Значит, мы договорились.

– Да. – Я поднялся. – Встретимся завтра. Я зайду за вами в девять.

Комнаты в отеле действительно были отличными. С отдельными ванными, а не общей на этаже. Водой, текущей из кранов постоянно, а не по часам, и уж точно здесь не было ведра с кипятком, которое выдавалось только лично хозяином лоджа – что практиковалось почти на всем треке. С широкими кроватями и электрическими розетками, не заклеенными скотчем, так что гость мог в любое время заряжать аккумуляторы фотоаппаратов или подключать компьютер, не платя по минутам за израсходованную электроэнергию. И даже с шерстяными одеялами.

Сначала я забрался в настоящий горячий душ, потом разобрал свой рюкзак, проверил содержимое аптечки, отметив, что в следующий раз надо попросить Ричарда достать еще препаратов от горной болезни, а завтра – узнать, какое снаряжение у моих подопечных и достаточно ли лекарств.

От этих размышлений меня отвлек стук в дверь. Я открыл и увидел Тиссу.

– Извини, если помешала, – произнесла она мягко. – Можно войти?

Я посторонился, пропуская ее в комнату.

– Ты стал похож на худую панду.

Она протянула руку, обвела кончиком пальца светлые, незагорелые круги у моих глаз, оставшиеся после горных очков. И я почувствовал, как кожа горит от этого легкого прикосновения.

– И когда ты стригся в последний раз?

– Как ты меня нашла?

– Вскрыла твой сейф, – невозмутимо ответила Тисса. – Там была куча документов про Кайлат, схемы маршрутов. Навела справки. У Джейка много друзей в посольствах…

– Зачем ты приехала?

– Подняться к Мингбо-Ла. Ты же слышал.

Она была почти одного роста со мной. То есть довольно высокая для девушки. И ее глаза были практически на уровне с моими. Их взгляд обшаривал мое лицо с жадным любопытством.

– А знаешь, ты изменился. Стал как будто жестче.

Тисса улыбнулась довольно, отвернулась и прошлась по комнате, рассматривая мои немногочисленные вещи, касаясь рукой то рюкзака, то куртки, висящей на крючке, то проводя ладонью по спальнику, словно ставя свою невидимую печать. А я смотрел на нее, узнавая эти грациозные движения, наполненные силой и скрытой энергией.

– Ты живешь один?

Я промолчал. Ответ на этот вопрос не требовался.

Она села на мою кровать, и ее темно-сапфировые глаза в тусклом свете стали почти черными.

– Ты все еще злишься на меня?

– Я никогда не злился на тебя.

– Тогда почему уехал? Только не говори, что на поиски этого дурацкого источника! – Тисса тряхнула головой, и ее белые волосы мягкой волной колыхнулись по плечам. – Тебе же известно, что его не существует. Это легенда, точно такая, как святой Грааль и меч в камне. Уолтер тоже знал. Просто не хотел, чтобы ты умер, как многие до тебя.

– Пока я жил здесь, нашел немало реальных подтверждений правдивости многих легенд.

Она недоверчиво улыбнулась, однако больше не стала спорить.

– Не хочешь спросить, как живу я?

– Как ты живешь, Тисса?

– Прекрасно. Джейк очень богат, влиятелен и нуждается во мне. А я очень счастлива.

– Я рад за тебя.

– Я тоже рада за себя.

Она внимательно вглядывалась в мое лицо, пытаясь увидеть тень ревности или хотя бы огорчения, но, так ничего не заметив, сказала: