Войти в тень - Ольга Волоцкая

– Эротический сон, Мартин? Неужели со мной в главной роли?

Я чертыхнулся и скрылся обратно в комнату. Там, накинув на себя халат, я снова совершил акт появления в гостиной, но уже в более приличном виде.

Оказалось, за мое отсутствие Кай уже успел заказать кофе и даже что-то похожее на завтрак. Видимо, он просто указал свой привычный набор, только в двух экземплярах.

Я перемахнул через спинку дивана и, благодарно что-то пробурчав, приступил к еде.

– Ты уже в курсе, что они все смылись?

К моему удивлению, Кай кивнул и невозмутимо отпил кофе.

– Разумеется. Они ушли где-то через полчаса, как ты уснул.

Я удивленно уставился на него.

– В тебе развили телепатию?

– Нет, но кое-чему подучили. Так что теперь можешь не надеяться, что я не замечу время твоего возвращения с ночных гулянок.

Я прекрасно понимал, что сейчас он мне ничего рассказывать не будет, хотя и подразнит кусочками информации. Главное – на это не покупаться. Я состроил максимально равнодушное лицо.

– Может, еще и левитации обучили?

– Может быть, – отозвался Кай, но я не уловил в его тоне уверенности.

Впрочем, сейчас не это было важно. Я чувствовал себя таким свободным, что мог простить Каю все его ехидство и скрытность. Да кому угодно и что угодно! Я и представить не мог, как меня напрягала постоянная необходимость держать тяжеленные ментальные щиты, все усиливая и усиливая контроль. Сейчас, и я был в этом уверен, ни одного менталыцика в округе не наблюдалось. Интересно, чувствовал ли это Стаковски?

И вдруг я услышал вопль. Не звуковой, а на ментальном уровне, но он был такой силы, что подпрыгнул даже Кайто.

С треском отлетела дверь комнаты Джонаса, и тот выбежал сам, как и я недавно, с той лишь поправкой, что на нем все-таки были трусы, а в руках он держал наизготовку пару своих пушек. Я знал, что сейчас в них уже новый боекомплект, тот, что требовался для нашей будущей операции.

Дверь комнаты Оскара оставалась закрыта.

Я потянулся прощупать его уже привычную непробиваемую блокировку и неожиданно её не обнаружил! Зато с невероятной мощью, через заново открывшийся канал связи, на меня хлынул весь скопившийся эмоциональный фон нашего оракула. За почти месяц с лишним полностью отключенной ментальной связи я немного отвык от него, но сейчас происходило такое, что я понимал: не будь у меня вампирской подготовки, меня бы просто смело. Расплющило. Я бы сошел с ума! Я зажмурился и до крови прикусил губу, чтобы не заорать. Несколько минут личный ад Оскара Стаковски находился у меня в голове. Сердце подпрыгнуло и затрепыхалось где-то в горле…

Я почувствовал, как что-то поддерживает меня, не давая упасть. И тишина. Я осторожно открыл один глаз. Кай сидел на диване в полуметре от меня и смотрел очень внимательно. И, кстати, это он держал меня своим Даром, чтобы я не рухнул лицом в недоеденный завтрак.

Я осторожно сделал вдох.

Ад не возвращался.

Кажется, Оскар решил все-таки повременить со снятием глухого блока.

Джонас тем временем вскрыл комнату нашего босса, и мы все осторожно в нее вошли.

Как и у меня, здесь было только одно – полностью изолированное от света помещение. А вот все остальное…

Идеальный порядок, как будто тут и не живет никто. Все предметы личного пользования либо были убраны так, чтобы быть незаметными, либо смотрелись настолько чужеродно, что вообще вызывали сомнения в правильности своего здесь нахождения.

И абсолютно растерзанная и переворошенная кровать. И посередине нее, зажмурив глаза, сидел совершенно счастливый Стаковски. Встрепанный, мокрый от пота, совершенно не похожий на самого себя, но, тем не менее, абсолютно довольный.

Мы так и застыли, как разбойники, нарушившие не меньшее, чем уединение и молитву святого старца и теперь не знающие, что делать дальше и какие кары небесные могут воспоследовать их неразумному поступку.

Оскар открыл глаза. Взгляд его был еще расфокусирован, как бывает после сна или глубокой медитации. И я поразился, насколько же босс изменился за этот месяц. Что-то в нем стало эдакое, как у Арреля. Непонятно, что не к месту, но смущает.

Наконец глубокий вздох нарушил тишину, и я с огромным облегчением услышал по ментальной связи:

– Может, кто-нибудь все-таки объяснит мне, какого черта вы ворвались в мою комнату?

Прохладный тон не оставлял ни малейших сомнений в том, что оракул в здравом уме и твердой памяти.

– Ты кричал, – спокойно ответил Кай. – Ты не каждый день так орешь во сне.

– Что-то случилось? – Джонас решил высказаться и за меня тоже.

Оскар как-то неестественно потянулся и выдал самое самоуверенное из своих хмыканий.

– Может быть. Очень может быть. Кай, мне нужно будет кое-что с тобой уточнить.

Кайто довольно сверкнул улыбкой.

– Какие проблемы, босс? Сделаем.

А у меня как камень с сердца свалился. Еще один. Кажется, я постепенно начинал верить в то, что нам удастся выбраться живыми из всей этой истории. Хотя голову терять от радости было еще все-таки рановато.

– Ну, а теперь вы, может, все-таки вымететесь из моей комнаты и дадите мне нормально проснуться?

И мы вымелись. Без разговоров.

А вечером состоялись самые короткие проводы в моей жизни.

…Оскар предупредил нас, к какому часу надо быть готовыми, и добавил, что, скорее всего, в ходе операции багажные вещи будут для нас утеряны, так что если есть у кого нечто ценное и личное, то лучше всего держать это при себе.

…За пару мгновений до того, как раздался привычный уже стук Бориса в нашу дверь, Оскар Стаковски встал и сделал шаг к выходу.

…Мы поднялись в лифте на самый верх башни, и Борис, подмигнув мне, сказал, что хочет выполнить уже давно данное мне обещание.

А потом была прогулка по тому самому изящному мосту, что так поразил меня еще в самом начале. И он оказался вовсе не таким уж ненадежным, каким виделся когда-то снизу. Солнце только-только зашло, птичьи голоса замолчали, и только шум леса звучал для нас, как будто прощаясь. Луна была такой яркой, что слепила глаза.

Другая сторона моста – как я смог наконец-то разглядеть – упиралась в довольно большую площадку, вырезанную в самом теле скалы. И на этой вот площадке сейчас стояли две безумно дорогие машины – «Махаоны» последней модели. Изящная смесь бесшумных армейских вертушек и комфортабельной задумки дизайнеров. Штука настолько же бесценная, насколько редкая. Один был легкий и маленький – для близких расстояний. Другой помассивнее, для большего количества пассажиров и более дальнего перелета.