Темные отражения. Немеркнущий - Александра Бракен

Лекарство.

Албан был прав, говоря, что Лиллиан Грей никогда не позволяла материнской любви ослепить себя. Она знала, что Клэнси никогда бы не согласился добровольно отказаться от своих способностей и что она никогда его не найдет. Нет. Он должен был прийти к ней, соблазнившись новой победой: пусть его заперли, а их с матерью разлучили так надолго, он наконец-то все равно ее нашел. Клэнси должен был первым получить это лекарство, услышь он о нем хоть намеком, исчез бы навсегда. Не потому ли Албан так долго держал лекарство в секрете, что это было частью сделки: Клэнси первый. Потом он мог бы представить его миру. Мог бы стать национальным героем.

Опустившись на корточки, я изучала лицо Клэнси. Его пристальный взгляд метнулся к моей руке, которая потянулась к карману куртки.

Этими ядовитыми словами он пытался заглушить муки от настоящего предательства, страдания, которые жалили так глубоко, что его тело, содрогалось от боли. Его мать, его собственная мать подстроила ему ловушку. И что он сделал в ответ? Сжег ее лабораторию, напал на нее, вычистил ей мозги, а еще использовал ситуацию в Штабе в своих интересах, чтобы закончить то, что начал еще в Джорджии.

«Вот как Клэнси узнал, что она отправила результаты Албану, – подумала я, медленно разглаживая на коленях листы бумаги. Теперь его взгляд был прикован только к ним. – Должно быть, увидел это в ее мыслях».

Клэнси нравилась идея, что его отец по неосторожности уничтожил то, что могло бы возродить страну и спасти население. Но настоящая ирония заключалась в том, что, если бы Клэнси не добрался сюда уничтожить исследование матери, мы бы тоже никогда его не нашли. Бумаги остались бы лежать там, под землей, со всем остальным архивом.

Клэнси Грей приехал сюда, чтобы запереть эту дверь, а вместо этого широко распахнул ее для меня.

Лекарство есть. Эта безумная мысль заставила меня почувствовать себя стрелкой компаса Джуда, которая крутилась, крутилась и крутилась в поисках истинного севера.

Он это заслужил. Я сморгнула едкие слезы, позволяя гневу расти, поглощая тоску. Позволяя толкать меня вперед. Потому что Джуд заслужил того, чтобы жить, чтобы стать свидетелем этого момента – он должен был стоять здесь, сейчас, рядом со мной, и вдруг обнаружить, что все может еще измениться.

Я подняла измятые, перемазанные копотью документы прямо к глазам Клэнси, а еще так, чтобы выстроившиеся в круг пси-дети и агенты тоже их увидели. Не знаю, какая эмоция оказалась сейчас сильнее и доставила мне большую радость: видеть его лицо, полное ужаса, или сознавать, что мое будущее наконец-то снова в моих руках.

– Ты об этом исследовании?