Именем Корпорации! - Марк Романов

Сначала меня дернул с насиженного места длинный и тощий маньяк со взглядом лихорадочного больного, потом приперся ко мне мистер Электронные Мозги, а теперь я вообще коротаю время, придумывая, что бы спилить с корыта, где меня разместили. Да так, что б этого еще никто не заметил. И, желательно, чтобы это самое корыто не развалилось после моего маневра, хе-хе…

Да, многое изменилось в жизни Бо Ваняски. Хотя не признаться, что док был прав, увещевая меня о том, что доказывать отбросам свою к ним принадлежность – дело гиблое, я не могу.

Теперь, правда, это похоже на беспорядочную беготню от собственной тени, но зато я стал реально крутым техником. Почти любую машину могу собрать и разобрать не глядя, вот!

Э-э-э-э… ну что еще написать-то?

Вот, допустим, тот же Гриффин. Мало того, что закрутил со сногсшибательной девчонкой-мутантом, так она еще и наны спёрла из своего посольства бабочек. А он-то думал, чего ей поплохело, когда они выбрались оттуда. Да вот, переваривала она эти самые наны. А те, кстати, хоть на людях и не фурычили, ей подошли на раз. Первое время, правда, Таи чуть нас всех не угробила, едва не проваливаясь в каждый портал поблизости. Да и включение навыков сгибания железных прутов впечатлило меня настолько, что я предпочел держаться подальше. Она, конечно, классная и все такое, даже наны сумела спереть, но если эта мелкая девушка может согнуть арматуру в каральку, даже не моргнув, я лучше посижу где-нибудь в другом месте.

Ах, да! Мы же агента забрали обратно. Док сказал, что пёс погулял, а теперь кому-то надо вычесывать с его жопы репейник и выводить блох. Блох я на Спенсере не видел, но ведет он себя реально странно.

Сначала он гонялся за доком по всему лесу, побросав, нафиг, свое кострище и дружбанов в татушках, орал про то, что он сейчас исправит несправедливость и развеет преувеличенные слухи о гибели Лю. Он, кстати, терпеть не может, когда я его так называю. Каждый раз грозится отрезать мне пипку и пришить ее на лоб. А что? Единопипкорогом буду, хе-хе…

Патрик долго наблюдал за ночной сценой погони и расправы над Лю, потом даже нам всем запись показывал. Эххх… агент похудел, весь какой-то в шрамах, порезах, синяках и под цвет прошлогоднего дерьма стал. Лю говорит, что Спенс всегда таким был, мол, его обычное состояние и внешний вид.

Но он это говорит только тогда, когда Спенса нет рядом. Тот вообще в берсерка превратился. Одичал, что ли…

Патрик качает головой и вздыхает, читая, сколько ошибок я тут делаю, но все равно не теряет надежды меня научить грамотности. Бедный идеалист, как говорит про него Лю.

Ага, вот еще что. Мы тут повстречались с местными корпоратами, вроде как. Ну, они себя то ли Сомом зовут, то ли Хаосом… А, точно, ХаСОМ!

Они, как признался нам Спенс, с ним давно уже на короткой ноге. Вроде как, он им какую-то услугу оказал когда-то там в прошлом. О подробностях агент молчит, но на вежливые посылы отсюда от сил этих хаоситских сомов реагирует нервно, дергает глазом и даже портит воздух от напряжения мыслительной деятельности.

Я подробностей не знаю, но мне сдается, что Спенс тут не просто так взял и прописался на планетке. Эти самые сомы в хаосе ему и подсобили. Отдали долг за прошлое, так сказать.

Вот, этот татуированный агент снова спорит с Лю о том, стоило ли доку совать в его прекрасный кораблик «Ланцет» своего калечного искина. Лю мрачно шутит, что калека калеку всегда поймет, а Спенс срывается на прошлый образ тягомотного и напыщенного философа. Правда, затихает куда быстрее, да и красноречия у него за прошедшие пять лет как-то поубавилось. Наверное, поговорить не с кем было за жизнь.

Лю говорит, что пес боится, что его обратно в репей выкинут. Иголки и шишки жрать. Потому, мол, и помалкивает.

Хотя, глядя на эту вот бесшумно ходящую по палубам подсохшую тушку в центнер весом, мне кажется, он сам тут всех выбросит за борт, не сбавляя хода.

Из записей Бо Ваняски, 2365 год, борт корабля «Ланцет».

– Я тебе покажу, чудесное воскрешение, тайну следствия и это твое «так будет лучше для всех»! – орал Спенсер, продираясь через колючие кусты за Льюисом. – Я тебе сейчас покажу, как бросать меня одного, в пустыне, с этим вечным двигателем от инквизиции! Я тебе покажу, прыщ ты недолеченный, как меня на чувство вины разводить! Я пять лет, пять чертовых лет думал, что ты сдох! А ты… ты! Да как ты мог, доктор-хуёктор?!

Спенсер несся за убегающим Льюисом, проламываясь через заросли, разрывая попадающиеся сплетения листьев и мелких веток, взрезая лес, будто бульдозер, подминающий под себя все, что не успело убежать прочь.

– Это моя привычка слова рифмовать с матом! – огрызнулся Гриффин, пытаясь отбросить свою длинную челку со лба и вытирая потное от бега лицо рукавом походной куртки. – Агент-хуент, тоже мне. Ты же хотел себя искать, от нанов избавляться. Чего опять не так?

В ответ послышался только звериный рык Спенсера.

– Вот на кой черт ты мне там был нужен рядом с Таи, Медвежья ты Отрыжка? Или как тут тебя зовут… Ай! – возопил Гриффин, когда метко брошенная шишка угодила ему точно в лоб. – Охренел совсем? Так же и в глаз попасть можно!

– Скажи спасибо, что не в шоколадный! – выпалил Спенсер, внезапно оказавшись рядом с доктором. Его тело, заметно похудевшее за последние годы, стало более жилистым и подтянутым, впитав в себя всю мощь суровых лесов тайги, души убитых диких зверей, сухое дерьмо бывших экологов и прочую мистику-вуайеристику, как выразился Гриффин.

– Я себя уже нашел, – как-то нехорошо оскалился Спенсер, нависая над запыхавшимся доктором, присевшим под кустик отдохнуть. – А прошлое мне никуда не впилось. Я тот, кто я сейчас есть.

Льюис с сомнением взглянул на бывшего агента снизу вверх, тяжело вздохнул и махнул на него рукой. Спенсер внезапно бросился на доктора, перехватил его запястье, едва не вывернув суставы и не переломав кости.

– Охренел?! – взвился доктор. – Руки – мое все! Совсем одичал с этими папуасами, пес.

– Рухи тфое фсе, аха, – невнятно промямлил Спенсер, с хрустом раскусывая что-то и тут же сплевывая это под ноги Льюису. – А я думал, у тебя Таи есть. А ты все по старинке, руками-то… – он не сдержал улыбки. Гриффин побагровел, готовясь выдать желчную теорию о сексуальных предпочтениях Спенсера, наклонностях его родни, какого-то мичмана с его корабля, туземных грязных женщин и прочих фантазиях агента. Но Спенсер, сложив руки на груди, выразительно кивнул под ноги, куда сплюнул только что.

Присмотревшись, Льюис увидел какое-то членистоногое паукообразное насекомое, перекушенное агентом пополам. Длинные волосатые ножки насекомого еще судорожно двигались, как и мощные жвалы.

– Ядовитый. Доктор быстро-быстро дать дуба, если паук его кусай, – подражая вождю племени, общающемуся с белыми туристами, высказался Спенсер.

– Любишь ты всякое говно в рот пихать, – вместо благодарности проворчал Льюис. – Вытащи ты меня из этого кустарного, в прямом смысле, сортира, пока я, как ты, с ног до головы в медвежьем дерьме не перепачкался. У нас вообще-то еще есть кое-какая работа…