Абсолютная гарантия - Борис Иванов

– К тому же после полученной при попытке самоубийства травмы этот самозванец сделался клиническим идиотом, – мрачно добавил Роше. – И врачи не могут поклясться, что он из этого состояния выйдет. Они вообще городят какую-то чушь – эти здешние врачи...

Он выпустил к потолку струю табачного дыма, достойную трубы локомотива начала двадцатого века. Здесь, на двадцатом этаже башни полицейского управления Санта-Финиты, была его – комиссара Роше – вотчина, и гостеприимная принимающая сторона, скрепя сердце, закрывала глаза на скверную привычку своего гостя.

– Единственный, от кого мы получили более или менее осмысленные показания, – продолжил он, – это мелкая сошка – Бюсси. Которому мы вообще-то мало чего можем пришить. Только косвенное соучастие в умерщвлении злосчастного Жозе Бернарди.

– Простите, а его участие в передаче похищенного человека за выкуп?

– Так ведь не было никакого похищенного человека, – напомнил ему Кай. – Типичная полицейская провокация. Адвокаты Бюсси сделают из нас посмешище. А сам Бюсси утверждает, что понятия не имел, что должно было находиться в багажнике у господина Градова. Его попросили помочь перенести некий груз, он и рад стараться... Слава богу, у нас есть показания де Марры.

– Кстати, – встрял в разговор Килиани, – а не пора ли нам брать этого типа в работу?

Кай бросил на него удивленный взгляд.

– Ни в коем случае! Он наш единственный выход на Шаленого. Судя по всему...

– Судя по всему, Шаленый вот-вот выкинет какой-то непредвиденный фортель, – согласился с ним Роше. – Если уже не выкинул. И поэтому с Додо нельзя спускать глаз. Он обязательно потребуется этому вашему Шишелу.

– Тут мы кое-что предприняли, – рассеянно заметил Кай. – Вчера господин де Марра решил несколько обновить свой гардероб после перенесенных неприятностей. Управление позаботилось, чтобы в его обновках было достаточное количество разнообразной регистрирующей аппаратуры. Есть некоторые трудности со снятием накопленной информации – из-за здешнего законодательства об «электронном смоге». Но ничего, наши ребята справляются. Думаю, что в решающий момент мы успеем среагировать вовремя. И получим кое-что сверх одного недееспособного идиота и одной «шестерки» на побегушках.

– Ну, п-положим, Бюсси не такая уж и «шестерка», – возразил Дорн, – Мы все-таки раскололи его. И то, что в «охоте за головами», оказывается, участвует еще и агентура Дальних Баз – не такая уж пустая информация.

– Согласен, – пожал плечами Кай. – Хотя можно было догадаться и раньше. Папа Карло давно замечен в связях с этой группировкой. И потом – общий стиль работы: вербуют тех, кто берет подешевле, полагаются на местные кадры самого низкого пошиба... И не очень огорчаются, когда те терпят провал. Скоро они снова за свое возьмутся... Но мне кажется, что нам пора активизировать другую сторону нашей работы...

– Это вы про что, следователь? – поинтересовался Роше.

– Я про приключившийся с господином Мори приступ идиотизма, – пояснил Кай. – Пора бы этим заняться вплотную. Вы можете обеспечить нам, – он поднял взгляд на мрачно молчавшего до сей поры Руттена, – возможность просканировать мозг арестованного ЯМР-томографом? Специалистов Управление сюда уже направило. Нужен лишь сам прибор.

– Вы уверены, что это нужно срочно предпринять? – поинтересовался Руттен.

– Уверен, – заверил его Кай.

* * *

Шишел, тяжело вздохнув, опустил на пол у изголовья дивана тяжелый невзрачного вида контейнер и окинул взглядом хоть и редко им посещаемый, но успевший порядком ему осточертеть номер 3-35 Комнату наполнял мутный свет начинающегося утра. День, который предстоял ему, был, пожалуй, самым главным его днем на Терранове.

Стоило последний раз погадать на книге Глаз его вырвал из серой массы наугад открытого текста слово, которое мгновенно остановило суетливое мельтешение второстепенных мыслей в ставшем для них тесным черепе. Слово это было «свобода».

Перед тем как прочесть написанное в мудреном сочинении, Шишел окликнул внутреннего демона: «Ну что, птиц проклятый, вот она – свобода. Кажись, только руку протяни. А ведь протянешь – и без руки останешься... Тяжелый сегодня день будет. А ночь – и того хуже». Но демон лишь буркнул в ответ что-то неразборчивое, вроде того, что вот уже которую ночь ему глаз сомкнуть не дают, И завалился на боковую.

Шишел вернулся к книге Исмаэлита.

«Нет такой идеи, – прочитал он, – которую люди понимали бы более превратно, чем идею свободы, – учил обитателей окружной тюрьмы преподобный Бонни. – Ибо понять ее смертным не дано: одни учат, что свобода – это не что иное, как возможность творить всякому все то, что ему заблагорассудится, пусть даже во вред ближнему своему. Но такая свобода не дана роду людскому, как не даны бодливой корове потребные ей рога. Те же немногие – будь они даже цари земные – дорого поплатились за такое свободы своей понимание. Иные же твердят, что только тот воистину свободен, кто обрел осознание необходимости своих поступков. Но не дано нам тех весов, на которых может смертный взвесить правоту своих суждений о необходимости. И есть ли свобода – необходимости той подчинение? Нет: лишь Господу дана и сама свобода, и истинное ее понимание. Удел же смертных – смирение. Смирите сердце свое и в смирении, быть может, обретете вы искомую вами свободу. Можно лишь обладать свободой, понять же ее нам не дано».

На что вечно отбывающий тот или иной срочок – то за долги, то за пьяный дебош – Злобный Свистун Грогги замечал собравшимся в тюремной часовне: «Чушь все это, ибо ни смирение, ни борьба с силами земными и небесными не приносят ни свободы, ни рабства. Не результат деяний наших свобода, а очень простая и всякому понятная вещь, состоянием души называемая – точно так же, как горе или счастье. И не обретаем мы свободу, а рождаем ее в себе самих. И если свободна душа ваша, то свободны вы и в узилище, а если рабство пустило в ней корни, то и на троне земном пребудете вы рабами, ребята! Только и всего!»

Пассажа этого Шишел до конца не понял, но некоторые его места одобрил. Продолжая размышлять на столь отвлеченные темы, что было для него делом и вовсе не обычным, он порылся в рюкзаке и, вытащив оттуда припасенный на всякий случай уголек, начертил на стене знак Хао-ау-Тау – Беспощадного Бога Свободы, который, как каждому известно, образа своего не имеет и только знаком и может предстать – и спалил перед ним самую крупную из добытых в эту ночь купюр.

Затем постоял немного под душем, переоделся и направился в бар – немного отойти от напряженной ночной работы.

* * *

Мисс Д'Арси подвернулась Шишелу очень кстати. Он только еще прикидывал, на какой, собственно, козе подъехать к Эрику Персивалю Лидделлу, а мисс была уже тут как тут – сидела у стойки бара «Ротонды», где Шишел нацелился промочить горло, и поклевывала из рюмочки «Кюрасао». С утра пораньше.

– Как дела? – осведомилась она у молча подсевшего к ней Шишела.