Кольцо уракары - Владимир Михайлов

— Вроде бы я уже прошел ее…

Повидж усмехнулся:

— Если говорить серьезно — мы тут проходим ее всю жизнь. На разных уровнях, конечно, но проверка продолжается всегда. Знакомство с Рынком — тоже один из видов, да ты и сам это понимаешь.

Я и в самом деле понимал.

— Но чтобы я предложил тебя, мне, парень, потребуются гарантии. Очень серьезные.

— Гарантии чего? — не понял я. — Вроде бы вы из меня все уже вынули, до последнего бита.

— Мне нужен залог, ясно? Залог твоей верности. Того, что в один прекрасный миг ты не захочешь кинуть меня — и очень серьезно. Например — нарушить наше с тобой соглашение.

— А оно еще в силе?

— А ты думал? Даже больше, чем раньше.

— Как же интересы Рынка?

— Ни черта ты еще не понимаешь. Рынок в любом случае свое получит. Это — святое. И распоряжаться результатами будет тоже он независимо от того — кто эти результаты получит: я, ты, Зенден, черт, дьявол… Рынку все равно, кто добьется результата. Но вот нам это вовсе не безразлично. Потому что процент, настоящий процент идет именно тому — или тем, — кто своими руками сделал дело, остальным достается мелочь. А от реализации уракары процент светит такой, что ой-ой. Получить — и хоть завтра в отставку, если придет такая блажь. Зенден будет добиваться, чтобы куратором поиска назначили его. Скорее всего так и сделают. Но сам он таскать каштаны из огня не станет: давно уже не занимался оперативкой. Это он оставит нам. Но как только настанет момент истины, он каким-то финтом — на это он великий мастер — в лучшем случае ототрет нас в сторону, а в худшем…

— В худшем — потратится на веночек на нашу с тобой двухспальную могилу, — закончил за Повиджа я.

— Да, конечно. Вот чтобы этого не случилось, мы и должны держаться вместе до конца. А чтобы я был в тебе уверен, мне и нужна надежная гарантия.

— Гарантия чего?

— Ну хотя бы того, что ты не сбежишь, прихватив то, что тебе удастся тут раздобыть. И то, что мы пока еще из тебя не вытащили. Ну не поднимай брови: уверен, что у тебя еще немало осталось в разных загашниках твоей памяти. Нутром чую. Да нет, я не в обиде: всякий нормальный человек старается оставить себе побольше…

Я почувствовал, что начинаю злиться.

— Да я и так весь в твоих руках, какую тебе еще гарантию дать?

— Ну своей жизнью рисковать мы давно привыкли, — усмехнулся Повидж. — Нас ни одна компания не станет страховать, это уже проверено. Мне нужно что-то посолиднее.

— Прикажешь завещание составить в твою пользу? От этого предложения он просто отмахнулся:

— Нет. Мне не это нужно.

— Что же? — Уже поняв, каким будет ответ, уже внутренне свирепея, я все же задал этот вопрос.

— Брось, брось. Ты уже понял. Не тугодум. Я только и смог, что развести руками:

— Денег у меня, как ты знаешь, нет, ребенка, чтобы оставить в заложниках, — тоже… Жена, правда, имеется, но она далеко-далеко, даже не знаю — в каком углу Галактики…

— Справедливо. И тем не менее — твоя жена, паренек, вот чего я хочу в залог.

Так и есть, но я еще попробовал свести все к шутке, показать, что никак не могу принять его слова всерьез:

— Ты не в ее вкусе, Повидж. Тебе там не светит.

— Только не притворяйся идиотом. Ты все прекрасно понял. И не надо изображать ревность. Просто я навел справки. У нас это, сам понимаешь, особых проблем не составляет. И по этой информации, ты относишься к ней очень серьезно — как ни к кому другому. Свою шкуру ты готов поставить на кон, но не ее. И мне нужно, чтобы ты был твердо уверен: начнешь хитрить — нет, даже еще только подумаешь о том, чтобы начать, — и первой пострадает она. Серьезно и необратимо.

В этом я ему поверил сразу. И хмуро проговорил:

— Да не собираюсь я кидать тебя — да и всю фирму тоже. Она ведь теперь и моя — разве не так?

— Вот и докажи.

— Я же тебе сказал: не знаю, где жена. У нее — свои дела. Мы разделились, когда я отошел от дел — ну а она не захотела…

— Твоя биография мне сейчас ни к чему. Неизвестно, где она? Возможно. Но не говори, что не знаешь, как ее найти. Конечно, у вас есть способы связи. Не могут не быть. Вот и передай их нам. А уж мы найдем способ воспользоваться ими.

— Да какие способы, какие? — Я чувствовал, что теряю контроль над собой. — Она в операции. Значит — и ЛК ее, и вообще все персоналки изменены, включая и внешность, связь с нею есть только у тех, кто эту операцию ведет — а я и понятия не имею, что это за люди, даже — к какой системе они относятся: к официалам, «теням» или еще к кому-нибудь.

Но Повидж оставался непробиваемым:

— Это все твои проблемы, только твои. Словом, так: ты сейчас же сообщаешь мне все пути ее поиска, а уж мы за сутки наверняка сможем не только отыскать ее, но и доставить сюда. Ты и не представляешь, какие у нас есть для этого способы. При этом обещаю: ей не причинят ни малейшего вреда. Только когда она окажется тут, тебя допустят к настоящим делам. А больше с тебя и вправду взять нечего.

— Круто. А если откажусь?

— Я ведь тебе сказал уже: выхода у тебя нет — только вынос.

Я вздохнул. Даже и сейчас я не испытывал к Повиджу особого доверия.

Я понял, что идея взять мою жену в заложники показалась привлекательной не только Повиджу, а скорее всего и принадлежала не ему. Впервые я серьезно пожалел, что связался с Рынком: система была защищена лучше, чем я полагал. Однако постарался внешне никак не проявить охвативших меня чувств.

— Ладно, — сказал я. — Чума на оба ваших дома, я дам путь. Хотя ты сам понимаешь: шансов почти нет. А уж за одни сутки — вообще бред. Но не хочу, чтобы вы думали, что я держу что-то за пазухой. Но тогда и мне следует попросить определенных гарантий в отношении меня самого.

— По-моему, все, что тебе полагается, мы уже обещали.

— Обещание — не гарантия. А я хочу быть уверен в том, что останусь в операции «Уракара» до самого конца. Что меня не сбросят с поезда.

— И чем же мы можем тебя успокоить? -

— Я хочу присутствовать при расшифровке кристеллы.

— Только-то?

— Для меня это важно.

— Скажу и об этом, — неожиданно легко согласился Повидж. — Быть посему. Доложу незамедлительно.

— А мне чем пока заняться?

— Да просто поброди по Рынку, тебе ведь уже сказали.

— Ага, — сказал я, кончиками пальцев погладив двухсантиметровый матовый диск, с недавнего времени прикрепленный к моей груди: рыночное удостоверение личности и пропуск — с достаточно низким, впрочем, уровнем допуска. Но рассчитывать на большее с самого начала было бы наивным. — Поброжу. А то как бы вообще не разучиться ходить.