Зов костяных кораблей - Р. Дж. Баркер

– Нам предстоят сражения – и, ну… – Он посмотрел вниз, где под столом пряталась его нога и то, что заменило другую.

Миас подняла руку.

– Только не говори, что ты опасаешься сражений, ведь ты участвовал во многих битвах. И не поднимай вопрос о своей ноге. За последние недели ты сделал большой прогресс, а я не дура. – Он кивнул. – Тебя тяготит что-то другое, довольно сильно, и уже некоторое время.

Он наклонился вперед и вздохнул. Попытался не смотреть на Миас, ведь то, что он собирался сказать, прозвучит безумно.

– Не заставляй меня отдавать приказ, Джорон, – сказала она, и в ее голосе появилась так хорошо знакомая ему твердость – впрочем, когда он поднял взгляд, Джорон не увидел в серых глазах жесткости. – Конечно, я могу, если тебе будет легче говорить.

– В этом нет необходимости. – Он откинулся на спинку стула. – Ты слышала, как Безорра, а до него Лишенный говорили, что наш ветрогон ветровидящий?

– Да, однажды. Это что-то из их верований, мне доводилось слышать нечто похожее и от других ветрогонов. И что с того?

– Это связано с могуществом ветрогона, часть пророчества. Они верят, что придет ветровидящий и всех их освободит, – сказал Джорон.

– Вот и хорошо, пусть верят, – ответила Миас. – В таком случае они будут лучше сражаться на нашей стороне.

Джорон наклонился вперед и заговорил шепотом:

– Ветровидящий освободит ветрогонов, убив всех, супруга корабля. Всех. Огонь и кровь, так они говорят. Люди и ветрогоны погибнут, а мир и Скирит возродятся.

– И ты им веришь? – спросила Миас.

Джорон не стал отвечать сразу. Верил ли он? Под холодным взглядом серых глаз Миас он почувствовал сомнения. Быть может, это всего лишь суеверия, и он повел себя глупо и слишком доверчиво, как молодой и неопытный дитя палубы?

– Мы знаем, что наш ветрогон не такой, как остальные, – медленно заговорил Джорон. – Теперь, когда кейшаны вернулись – а ветрогоны верили, что так будет, – Миас села за стол, – наш ветрогон говорит, что не станет поступать так, как надеется Безорра. Но, если пророчество настоящее, что будет, если наш ветрогон не сможет контролировать происходящее?

– Ты кому-нибудь об этом рассказывал, Джорон? – спросила Миас.

– Нет, и я заставил ветрогона и Безорру дать клятву хранить молчание, – ответил Джорон.

– А они будут его хранить? – осведомилась Миас.

Джорон немного подумал, а потом кивнул.

– Да, наш ветрогон не хочет иметь с пророчеством ничего общего, он не желает быть ветровидящим. Ну а Безорра – он фанатик и готов на все, чтобы защитить говорящего-с-ветром. Но нам не следует забывать об осторожности.

– Фанатики могут быть полезными, Джорон. – Миас сделала паузу. – Ты им веришь?

Он пожал плечами. Джорон и сам не знал. В каюте воцарилось молчание.

– Ты когда-нибудь слышал о Дитя приливов, Джорон? Она дала название нашему кораблю. – Он покачал головой. – Конечно, нет. Это не та история, распространение которой приветствуют моя мать или дарны. Но я расскажу ее тебе. Дитя приливов, так назвали ребенка, который попал на землю из моря, утраченная дочь могущественной семьи. Она не могла умереть на земле от клинка женщины или мужчины и побеждала всех врагов на своем пути. Звучит знакомо, верно, Джорон?

– Это ты, – удивленно сказал он, и его охватил страх – огромная волна, которая на него обрушилась. – Неужели мы живем в веке пророчеств?

Миас улыбнулась и покачала головой.

– Однако это еще не все, – сказала она. – Говорят, что со временем Дитя приливов объединит Суровые и Сто островов. И война закончится.

– Это и в самом деле ты, – сказал Джорон.

Она рассмеялась и покачала головой.

– Ты видишь какие-то признаки окончания войны, Джорон? – Миас встала, подошла к задней части каюты, где огромные окна выходили на черное море. – Когда-то я в это верила: Удачливая Миас, величайшая в истории супруга корабля. Но взгляни на нас сейчас, Джорон, нам не хватает людей, чтобы управлять нашими кораблями. Мы изгнанники, находящиеся вне закона. Но даже если все правда, то как пророчество о ветровидящем и Дитя приливов могут быть истинными одновременно? Такое невозможно. Все это ложь. Сказки для детей, чтобы они чувствовали себя хорошо, а также дали надежду тем, кто потерял почти все.

– Но ведь все правда, супруга корабля, – возразил Джорон.

– Что?

– Ты объединила Суровые и Сто островов, на нашем корабле мир – как и на нашем флоте. Среди наших людей.

– Но это такие мелочи, Джорон. – Она посмотрела на белую палубу. – Может быть, такова истинная природа предсказаний – мы способны изменить лишь то, что находится в пределах нашей досягаемости. Так что не тревожься о ветрогоне и их пророчестве. Держи рядом тех, кто для тебя важен. Беспокойся только о завтрашнем или послезавтрашнем дне, ведь мы летаем на корабле мертвых, и Старуха всех нас позовет к себе. Планировать будущее – значит напрашиваться на то, чтобы Дева полностью все разрушила. Мы живем в настоящем. Мы сражаемся за то, что считаем правильным. Ничего другого мы сделать не можем.

Джорон кивнул, попытался встать, еще не слишком привычная нога из костей его подвела, и он едва не упал. Но Миас тут же оказалась рядом и поддержала.

– Спасибо, что ты мне рассказал, Джорон, – мягко проговорила она. – Спасибо за доверие.

Он кивнул, не зная, что ответить.

– Пришли ко мне Динила, – продолжала Миас. – День получился мрачным, и я хочу хотя бы немного наполнить его радостью. «Дырявые кости» нуждаются в супруге корабля, пришло время наградить Динила за верность. – И с этой радостной новостью Джорон покинул каюту Миас, чувствуя, что настроение у него немного улучшилось.