Устремлённая в небо - Брендон Сандерсон

Я присутствовала на церемонии выпуска.

Вместе с другими зрителями, собравшимися на плацу за Аллеей статуй на базе Альта.

На деревянном помосте Броня приколола каждому из восьми выпускников значок как символ их успеха. Я держалась в задних рядах небольшой толпы, вместе с еще несколькими людьми с кадетскими значками. Людьми, которых выгнали, как и меня. Хотя летать мы не могли, наши значки давали нам доступ к лифтам в любой момент, и нас приглашали на подобные торжества. Я получила официальное письмо от Брони.

Когда Йоргену и ФМ в свой черед тоже прикалывали пилотские значки, меня одолевали сложные чувства. Конечно же, я испытывала гордость за них. А еще зависть, и вместе с тем некое постыдное облегчение. Я не знала, можно ли мне доверять настолько, чтобы позволить подняться на эту трибуну. Но все разрешилось само собой, без моего участия.

Хотя в глубине души я осознавала, что мой мир рушится. Никогда больше не летать? Смогу ли я жить с этим?

Йорген и ФМ отдали честь. На обоих была новенькая белая форма и перчатки. Я поаплодировала вместе с остальными восьмью выпускникам, но не могла не думать о том, что за последние четыре месяца мы потеряли как минимум втрое больше кораблей. Не так давно хороший пилот в ССН мог летать пять лет, сбить пару десятков врагов, а потом уйти в отставку и поступить на транспортный флот. Но потерь становилось все больше и больше, и все меньшему числу пилотов удавалось протянуть пять лет.

Креллы выигрывали. Медленно, но неуклонно.

Броня вышла вперед.

– Обычно вы ждете от меня плохой длинной речи. Это уже почти традиция. Но сегодня нас ждет чрезвычайно важная операция, поэтому я ограничусь несколькими словами. Здесь, за моей спиной, стоят те, кто воплощает собой лучшее, что есть среди нас. Они – наша гордость, символ нашей Непокорности. Мы не станем прятаться. Мы не отступим. Мы вернем себе свою родину, что находится среди звезд, и это начнется сегодня.

Снова раздались аплодисменты, хотя по разговорам вокруг я поняла, что такая короткая речь всех удивила. Справа от нас стояли накрытые столы с угощением, но адмирал и ее штабные офицеры ушли, даже не подойдя к ним. И что еще более странно, новоиспеченные пилоты последовали за ними.

Я вытянула шею и увидела, как с ближайшей стартовой площадки в воздух взмыло звено истребителей. Там что, очередной налет? Неужели им действительно нужны все выпускники? Я провела последние несколько дней с матерью и Бабулей, и теперь мне не терпелось снова увидеть Йоргена и ФМ.

Вдали раздался гул. Это истребители удалились на безопасное расстояние от базы, включили форсаж и перешли звуковой барьер. Стоящий рядом со мной мужчина заметил вслух, что важные лидеры ассамблеи, в том числе и те, чьи дети сегодня окончили летную школу, на церемонии выпуска отсутствовали. Что-то определенно происходило.

Я шагнула было к стартовой площадке, а потом сунула руки в карманы комбинезона. Уже повернулась, чтобы уйти, но остановилась. Неподалеку стоял Кобб, опираясь на трость с золоченым набалдашником. Странно – кажется, я никогда не видела его с тростью.

Даже в своей белоснежной форме Кобб выглядел старым, словно лежащий на пыльной дороге валун, потрепанный непогодой. Я отдала ему честь. С тех пор как меня сбили, у меня не было возможности встретиться ни с ним, ни с кем-то еще.

Он не отсалютовал мне в ответ, а вместо этого, прихрамывая, подошел ближе и оглядел меня с ног до головы:

– Мы собираемся бороться?

– За что бороться-то? – спросила я, продолжая держать руку у головы.

– Опусти руку, девочка. Ты достаточно близко подошла к выпуску. Я могу потребовать, чтобы тебе как минимум дали пилотский значок, как Артуро.

– А смысл? Я же никогда не смогу летать.

– В Огненной пилотский значок много значит.

– Дело не в значке, – сказала я, увидев, как за его спиной в воздух взлетело еще одно звено. – Что происходит?