Темный Паладин. Книга 3. Рестарт - Василий Маханенко

Ночная Москва была прекрасна. Независимо от времени года, с заходом солнца она неизменно превращалась в огромную и запутанную новогоднюю гирлянду. Яркие рекламные вывески перемигивались с праздничными фейерверками, светящиеся окна жилых многоэтажек контрастировали с постановочной иллюминацией исторических зданий, и по всему городу пульсировали редкие и оттого быстрые огоньки автомобильных фар. Все, кто любил Новый год, обязательно любили и ночную Москву. Она дарила особое ощущение праздника и отдаляла дневные заботы. Жаль, что мои заботы не зависели от времени суток.

Куратор судей не стал тратиться на портал, а любезно предоставил свою служебную машину. До Царицынского парка мы добрались за пятнадцать минут. Пустые дороги, мигалка на крыше, водитель, для которого правила дорожного движения не существовали, – не поездка, а мечта типичного жителя мегаполиса.

На территорию заповедника мы въехали со стороны Парковых ворот. После КПП к машине подбежал полицейский из оцепления и сообщил, что дальше машина бесполезна – предстояла пешая прогулка по ночной чаще. Метров сорок мы шагали по центральной аллее прямо, а потом нырнули налево в самые дебри. Тропинка здесь была проложена, но неровный рельеф почвы нет-нет, да и заставлял спотыкаться то меня, то идущего впереди сержанта. Степан работал навигатором, подсвечивая и комментируя особо опасные места, но этого было мало. Стараясь смотреть под ноги, чтобы не упасть, я пару раз упустил из виду коварные деревья, за что поплатился ударами по лицу и рукам. Так, мелким черепашьим шагом мы брели в юго-западном направлении минут десять, пока не вышли на хорошо освещенную безлюдную поляну. Стояла мертвая тишина, никаких звуков, присущих ночному лесу: деревья не шумели, птицы не кричали, даже мотыльки и комары не летели на свет прожекторов.

Глядя на непролазные кустарники, я подумал, что в деле нет информации о том, кто и когда обнаружил трупы. Кроме работников заповедника, других кандидатов на эту роль не находилось. Не мог же кто-то обнаружить это место случайно?

– Почему посторонние на объекте? Ларцов, в патрульные захотел? – раздался медвежий голос из темноты. Вслед за голосом послышался треск сухих веток, и в нашу сторону двинулось пыхтящее тело.

– Так это… Сверху звонили… – Сержант явно не ожидал такой встречи и попятился в обратную сторону от надвигающегося начальства.

На свет показалась тучная фигура, грозно поблескивающая стеклами очков.

– Кто звонил?! Кому?! Почему никто не доложил?! – блюститель порядка остановился неподалеку, потряхивая от возмущения двойным подбородком и поправляя постоянно сползающие очки после каждого вопроса.

Предвидя закономерную развязку для молоденького сержанта, я решил вмешаться и махнул рукой Ларцову скрыться с глаз:

– Полковник Ярополк, тринадцатый отдел ФСБ, – легендой меня обеспечил куратор, проинструктировав, в каком качестве я буду участвовать в деле. Никаких реальных документов, подтверждающих мою принадлежность к ФСБ, у меня, конечно, не было. Я просто протянул пустую ладонь, предоставляя Игре спроецировать «ксиву» с необходимыми данными. Местное начальство склонилось, внимательно вчитываясь в удостоверение, и попыталось подтянуться и сделать живот менее выдающимся.

– ФСБ? Ну что ж. Здравия желаю, товарищ полковник, и милости прошу к нашему шалашу. – Голос у полицейского сам по себе был громким, а в этой странной тишине и вовсе оглушал. Сзади раздался тихий мат Ларцова, споткнувшегося в темноте чащи. Мелкий не спешил убраться восвояси в оцепление.

– И вам не хворать. Проводите меня к телам, – приказал я, войдя в роль. Возражений не последовало, полицейский, переваливаясь с ноги на ногу, развернулся на месте, не забыв многозначительно кашлянуть в сторону Ларцова, и полез через оградительную ленту. Тут же из темноты вынырнул сержант и окликнул:

– Товарищ полковник, разрешите сопровождать! – Мелкий смотрел прямо на меня, напрочь игнорируя красного от негодования начальника. За смелость я решил его поощрить:

– Разрешаю. Только не отсвечивай, – рядом возмущенно засопели, но промолчали.

Через минуту мы смотрели на четыре трупа. Изломанные тела завораживали, призывая любоваться картиной молча. Я цепко осматривал каждое тело и обсуждал увиденное со Степаном. Вдруг сержант за моей спиной захрипел и начал медленно оседать на землю. То ли силы не рассчитал, то ли первый раз трупы увидел. Тучный полицейский, глядя на него, хмыкнул и недовольно пробурчал:

– Не получится из тебя толк, сержант. Тебя, дурака, отсюда не просто отправили, а ты решил в самую жопу без мыла пролезть!

Тот в ответ содрогнулся в рвотном спазме и пополз подальше от трупов. Толстопуз продолжил нравоучения, демонстративно не замечая страданий подчиненного:

– Это тебе наука на будущее. Я тут, по-твоему, некрофилией решил заняться без свидетелей, что всех отослал на хрен? Пошел вон отсюда, щенок, пока выговор не влепил.

Я огляделся. Действительно, почему никого нет? Такое дело! Такой резонанс! После беседы с куратором здесь полгорода должны были ошиваться, а на деле работает один кабинетный кадр, если судить по пузу, и не по годам любопытный молодняк ошивается. Хотя последнего можно не считать – мелкими перебежками, склоняясь то к одному кусту, то к другому, Ларцов ретировался с места преступления окончательно. Я повернулся к толстопузу, который уже забыл про сержанта, и смотрел на меня в ожидании чего-то ведомого ему одному.

– Почему здесь нет никого? – задал я вопрос.

– Как нет, а я? – не спешил прояснять ситуацию странный НПС. – Вы ничего не чувствуете?

– Что я должен чувствовать? Может, объяснитесь? – В «угадайку» было неподходящее время играть.

– Майор Веснин, старший следователь по особо тяжким Царицынского РОВД, – майор соизволил представиться и протянул руку для знакомства. Она оказалась мягкой на ощупь, но крепкой по силе рукопожатия. – Здесь нет никого, потому что в эпицентре места убийства у моих подчиненных наблюдается странная реакция. Вы только что ее видели. Что бы вы себе ни думали, обычно такого нет. Они у меня закаленные… не считая этого дурня. Он сегодня в первый раз на выезде. Молодые кадры, мать их, только из учебки.

Мне понравилось, что по ходу объяснений майор постарался оправдать своих ребят в глазах «конкурирующей» конторы. Новая информация запустила шестеренки мозгового механизма, и я задал логичный вопрос, с интересом посматривая на следователя:

– А у вас?

– А у меня так же, как и у вас, – ответил, смущенно улыбаясь, майор и развел ладони в стороны. – Вы ведь хорошо себя чувствуете, я вижу. Дело забираете?

Сейчас, при ярком свете прожекторов, этот далеко не молодой следователь не казался мне бестолковым или смешным. Сквозь старомодные очки в роговой оправе на меня смотрел умный и опытный НПС, которого я так спешно записал в «паркетные» служаки. Он без перехода задал вопрос, сильно его волновавший, но я мог поспорить, что это волнение вызвано нежеланием отдавать дело, считай, «конкурентам».