Лето волонтёра - Сергей Лукьяненко

Жарко и легко — как и прежде в корабле Инсека, но совершенно нет приторного грибного запаха… значит, это был запах самого пришельца?

Вообще никакого запаха не чувствовалось, и никакой больше влажности, воздух горяч, сух и безвкусен — как в пустыне. Было темнее, чем раньше, словно работало лишь какое-то дежурное освещение.

Мы с Дариной стояли, прижимаясь друг к другу и озираясь. Это, несомненно, было то самое помещение, куда прошла группа десантников — стояли разложенные приборы, ощетинившиеся какими-то антеннами и объективами. Маленький белый цилиндр, на котором мигала зелёная лампочка, астматически всхлипывал, втягивая и выпуская воздух, наверное, контролировал атмосферу. В сторонке лежали свёрнутые в рулончики серебристые пластиковые одеяла — они тут и ночевать собирались? И открытый ящик с сухими пайками, пластиковыми бутылками воды, крошечной газовой плиткой.

Да, и питаться они тут явно собирались.

Рядом с экраном, в раскрытом металлическом чемоданчике, лежали в гнёздах плазмомёты и секадор, похожий на длинноствольный пиратский пистолет. Я сразу нагнулся и извлёк его из гнезда. Это оружие то ли выпаривало, то ли вымораживало воду из органики. Может быть, сработает против дутиков лучше, чем плазменный заряд…

Но дутиков не было. И десантников тоже.

— Никого, — зачем-то сказала Дарина. — Ты видишь следы боя?

Я покачал головой. В Гнезде пришельцы действовали очень кроваво. Я не мог представить, чтобы пятеро профессионалов в крутой броне и вооружённые до зубов просто сдались им без боя.

— Эй! — позвал я. — Это Максим! Мы за вами! Как вы?

Тишина.

— Игорь Григорьевич! — позвала Дарина. — Товарищ полковник!

Её голос разнёсся в помещении, эхом отозвался под куполообразным сводом и стих. Никакой реакции не последовало.

Я осторожно отошёл от портала — два шага унесли меня метра на три, обернулся — экран светился серым, он работал и готов был перенести нас обратно.

— Максим!

Голос шёл снизу, я вздрогнул. Увидел на металлическом полу крошечную камеру на треноге, опрокинутую и смотрящую вверх. Пожалуй, это был единственный беспорядок, всё остальное вокруг выглядело образцово-показательным лагерем, разбитым в кратчайшие сроки.

Я поднял камеру, посмотрел в выпуклую линзу объектива.

— Леонид Владимирович?

— Что там, Максим?

— Ну… снаряжение.

Я поводил камерой из стороны в сторону. Она была в металлическом кожухе и совсем простая, даже не вращалась сама.

— То есть лагерь они разбили, — сказал генерал. Звук шёл откуда-то из-под камеры, громкий, хоть и с зарезанными частотами. — Следов борьбы нет?

— Нет.

Леонид Владимирович откашлялся. Кажется, он был всерьёз растерян.

— А как… вообще?

— Вообще ничего, — начиная ощущать весь идиотизм разговора, сказал я. Только что пятеро непонятных дутиков влёгкую разнесли оборону Гнезда и были остановлены лишь чудом. За нашей спиной остался зал, похожий на скотобойню из фильма ужасов (вряд ли на реальных бойнях животных разрывают на кусочки).

А тут — тишь да гладь!

— На то, чтобы разложиться и поставить периметр, им выделялось десять минут… — сказал генерал наконец. И не выдержал, воскликнул с явным сомнением: — Совсем ничего подозрительного?

Похоже, его картина мира, логичная и выверенная, дала трещину.

Я прошёл по помещению — оно было почти круглым, с тремя туннелями в человеческий рост, уходящими в темноту. Повращал камеру в разные стороны. И сказал:

— Выключайте экран, мало ли… Мы осмотримся и пройдёмся.

— Подожди, — попросил Леонид Владимирович. — Максим, давай мы оставим связь. Хотя бы пока вы не уйдёте от экрана. Непосредственной опасности нет, Ла готова в любую секунду прервать переход.

Я глянул на Дарину — она кивнула.

— Хорошо, — согласился я. Поставил камеру на ящик с продуктами, чтобы в объектив попадало больше пространства. — Слушайте, а происходящее записывалось?

— Да, сейчас будем просматривать. Но хранитель говорит, что до момента появления этих…

— Дутиков, — подсказал я.

Генерал вздохнул.

— Пусть дутиков… До их появления ничего необычного не было. А потом стало не до наблюдения… Максим!

— Да, — глядя в камеру, сказал я.

— Вытащи Игоря, ладно? Мы с ним тридцать лет, как дружны.

— Я постараюсь, — сказал я после заминки. Повернулся к Дарине. Та как раз делала то, о чём мечтал в своей жизни каждый ребёнок — готовилась подпрыгнуть при низкой силе тяжести.

Наверное, это может показаться странным после только что случившейся бойни?

Ну так Дарина видела и не такое.

Она оттолкнулась, подлетела вверх метра на полтора, мягко опустилась. Улыбнулась.

— Как необычно…

— Необычно, — пробормотал я. И нахмурился.

Что-то было не так. Неправильно.

Но додумать я не успел, услышал в одном из туннелей лёгкий шорох. Чем-то это напоминало чистильщика, «тюменских мышей» — и я не стал раздумывать. Ткнул стволом секадора в сторону туннеля и выстрелил. Даже успел сдвинуть рычажок, меняющий широту луча.

По туннелю стегнуло оранжевым, но шорох не стих.

Из него медленно выкатился миниатюрный, размером с толстую книжку, гусеничный робот, похожий на игрушечный танк. Только вместо пушки у него из башенки торчала видеокамера.

Зелёная защитная окраска как-то недвусмысленно намекала, что это творение наших оружейников.